Книга На крючке, страница 88 – Эмили Макинтайр

Сердце замирает от его слов. Я смотрю на отца с круглыми от изумления глазами.

— Я же говорил тебе, Маленькая Тень, – тот лишь ухмыляется, глядя на меня. – Ты ему безразлична.

Внутри все полыхает от гнева.

В груди Крюка гремит смех, и он вибрирует сквозь мои кости, воспламеняя нервы. Он наклоняется, прижимается мягкими губами к моему горлу, высовывает язык, чтобы попробовать мою кожу на вкус.

Между ног разливается тепло, за которым следует отвращение к реакции тела на эту нездоровую ситуацию.

— Не думай, что я такой же, как и другие люди, с которыми ты имел дело, – Крюк отпускает мою голову, легонько отталкивает в сторону и направляется к моему отцу. – Моя репутация меня не заботит. И меня не волнуют деньги или бизнес, который ты прожигаешь.

Губы отца кривятся – я верчу головой, гадая, о чем он говорит.

— И ты уже ничего у меня не украдешь, потому что ты забрал все, что у меня было, – он подходит ближе, возвышаясь над моим отцом. – Это мои улицы. И я так терпеливо ждал, когда ты придешь со мной поиграть.

Крюк тянется в карман – от вида коричневой рукоятки ножа меня охватывает ужас. Сердце бешено стучит, и мое тело инстинктивно начинает двигаться, прежде чем я успеваю подумать. Я бегу и протискиваюсь между ними, и мой отец отступает на шаг назад.

— Не надо, – умоляю я. – Пожалуйста… просто… не трогай его.

Глаза Крюка слегка расширяются, но он стоит неподвижно. На его лице медленно расплывается ухмылка, а пальцы тянутся к моей челюсти:

— Такая преданная.

Он оглядывается на моего отца.

— А где же твои мольбы, Питер? – его брови поднимаются. – Или, может быть, хочешь покрыть свои грехи ее кровью?

Молчание.

Оглушительная. Разрывающая сердце тишина.

Крюк переводит глаза на меня, и я стараюсь не отрывать от него взгляда. Живот вздымается и опускается вместе с неровными ударами сердца; ноздри раздуваются от мучительной боли в груди, которая раскалывает меня пополам.

Он выдыхает, разминает шею до хруста, а затем кивает, протягивая руку:

— Очень хорошо.

Облегчение разливается по венам, тело дрожит, когда я вкладываю свою ладонь в его. Он притягивает меня к себе – я прижимаю ладони к его груди. Крюк, обняв меня за талию, находит губами мое ухо:

— Я хочу, чтобы ты запомнила этот момент, детка. Запомни, каково это – осознавать, что твой отец готов пожертвовать тобой ради собственного спасения.

И затем он уводит меня прочь, а моя душа рассыпается в прах.

Венди

Хотя Крюк и молчит, сидя в лимузине, я чувствую, как ярость выливается из него и наполняет воздух. Она густая. Удушающая. Я перевожу взгляд на проносящиеся мимо улицы, гадая, злится ли он на меня, и одновременно удивляясь, почему меня вообще это волнует.

Машина сворачивает за угол, и у меня замирает дыхание, когда в поле зрения появляются знакомые ориентиры. Я знаю эту улицу.

И это не пристань.

— Ты сказал, что не вернешь меня сюда, – закипаю я, ведомая паникой.

— А ты обещала, что не будешь плохо себя вести, – он собирает невидимые ворсинки со своего костюма.

От его слов у меня чуть челюсть не падает.

— Я и не вела! Я сделала все, о чем ты попросил.

— Я не просил тебя шляться по улице вместе с отцом, – огрызается он.

Сердце опускается в пятки.

— Это не… – я сглатываю. – Это не имеет к тебе никакого отношения.