Книга На крючке, страница 97 – Эмили Макинтайр

Его прикосновения вызывают мурашки: он прогуливается рукой по моему животу, проскальзывает под боксеры, пока его ладонь не оказывается у меня между ног, а пальцы не начинают двигаться по половым губам.

Мышцы пресса мгновенно напрягаются.

— Ты считаешь меня чокнутым? – шепчет он на ухо. – Это ты меня таким делаешь.

Его зубы впиваются в изгиб моей шеи в тот самый момент, когда пальцы погружаются во влагалище – резкая боль пронзает меня насквозь и смешивается с удовольствием от его присутствия внутри.

Я запрокидываю голову, глаза закатываются от ярких ощущений.

— Скажи мне, что тебе нравится мои прикосновения, детка, – требует он. – Скажи, что ты скучала по этим ощущениям.

— Я… скучала… О, боже.

Его большой палец прижимается к набухшему клитору и начинает потирать его резкими круговыми движениями, в то время как остальные пальцы двигаются внутрь и наружу. Другая рука по-прежнему находится на моем горле.

Голова кружится от вожделения, жар вспыхивает внизу живота и распространяется наружу, погружая меня в небытие, пока я не оказываюсь на грани взрыва.

— Ты извиняешься за то, что нарушила правила? – он замедляет движения.

Мои бедра упираются в него, отчаянно нуждаясь в контакте: я настолько близка к оргазму, что не могу сосредоточиться ни на чем другом.

— Да, – выдыхаю я.

Его пальцы снова проскальзывают внутрь и задевают что-то, отчего моя спина выгибается, а рот открывается на вдохе.

— Хорошая девочка, – мурлычет он.

Удовольствие от его слов вспыхивает во мне, как взрывы звезд, влага стекает по его пальцам и скапливается в руке.

Давление на горло усиливается – теперь дыхание ограничено лишь крошечными глотками воздуха. В этот момент меня накрывает паника: самые темные уголки сознания умоляют меня вспомнить, что этот человек совсем недавно угрожал моей жизни и что сейчас у него есть такая возможность – убить меня, такую жалкую и возбужденную неудачницу.

— Ты будешь слушаться? – его зубы покусывают мочку моего уха, посылая мурашки по всей спине.

— Б-буду, – выдавливаю я сквозь сжатое горло. Внутри меня все сжимается от возбуждения, ноги дрожат, волосы прилипли к лицу. Я хнычу, тело требует оргазма, балансируя на грани блаженства.

— Вот это моя девочка, – шепчет он, касаясь губами моей кожи.

Он трогает мой клитор, сдавливая пальцами шею, чтобы перекрыть доступ кислорода, – все это в сочетании с его похвалами вызывает в моем теле пожар, который рассыпается под его руками миллионами ярких огней.

Мои легкие наполняются воздухом, а внутренние стенки ритмично сокращаются вокруг его пальцев, и по мере того, как я возвращаюсь на землю, здравый смысл начинает медленно восстанавливаться.

Тело содрогается от его прикосновений, грудь вздымается от тяжелого дыхания.

Он убирает руку, подносит ее к моему рту и просовывает покрытые смазкой пальцы между моих губ. От собственного вкуса в сочетании с соленым оттенком его кожи по мне пробегают разряды удовольствия, и я вылизываю его дочиста, пока он удерживает меня в вертикальном положении.

— Больше никогда не пытайся убежать от меня.

Я хочу возразить. Хочу сказать ему, что я не собиралась уходить. Что это его глупый «первый помощник» разрешил мне выйти наружу. Но я слишком устала, чтобы спорить.

Поэтому я киваю головой, прижимаясь к его груди, и выбираю еще немного пожить в блаженстве, прежде чем стыд и горе вновь нахлынут и поглотят меня целиком.