Книга На крючке, страница 100 – Эмили Макинтайр

Опять же, собрания в этом месте нельзя назвать идеальным решением, но, поскольку «ВР» больше нет, приходится довольствоваться малым.

Венди сейчас наверху, в кабинете, за ней присматривает Керли, а я здесь, внизу, в окружении коробок и ящиков, смотрю в лицо очередному низкопробному толкачу наркотиков, который счел за благо меня предать.

Понятия не имею, как его зовут, и, честно говоря, мне все равно. Единственное, что меня волнует, – это трата моего личного времени, которое я мог бы посвятить более важным вещам. Однако мальчики не так искусны в выведывании секретов у предателей, а когда речь идет о попытке моего устранения, то мне необходима вся информация, которую я могу получить.

— Скажи мне… – я подхожу к связанному мужчине, который сидит с кляпом во рту, и срываю белую ткань, отчего он хрипит и кашляет. Мой нож скользит по его щеке. – Как тебя зовут?

— То-Томми.

— Томми, – киваю я. – Ну так что, Томми, какой приз ты надеялся получить, предав меня?

Тот сглатывает, глядя в сторону. Рукой, одетой в перчатку, я хватаю его за подбородок и поворачиваю голову к себе, чтобы он заглянул мне в глаза. Нож с такой силой прижимается к его рту, что на лезвии образуются капли крови.

— У меня нет времени на твои раздумья, Томми. Так что давай прекратим тратить драгоценные секунды и перейдем к делу. Ты не уйдешь отсюда живым, – я похлопываю его по щеке и отпускаю лицо. – Но я человек честный.

Я отступаю назад, закатывая рукава рубашки.

— Я позволю тебе выбрать, какой будет твоя смерть – мучительной или быстрой.

Он молчит. Я развожу руки в стороны:

— Ну? Каков твой выбор?

— Это женщина, – тараторит он. – Она появилась несколько месяцев назад, начала с нами тусоваться. Стала… э-м-м…

Он оглядывается, смотрит на близнецов и Старки за моей спиной, затем возвращает внимание ко мне.

— Она стала спать с нами. Она рассказывала о своем боссе, о том, что он будет хорошо о нас заботиться и даст нам больше, чем мы имеем…

Он колеблется – я задираю подбородок:

— Где?

— Ну… здесь.

Челюсть подрагивает, гнев обжигает мои внутренности. Я поворачиваюсь и смотрю на парней:

— Разве я мало даю? – я поворачиваюсь к Томми. – Разве я не даю беспрепятственный доступ к товару и к моим улицам?

Его глаза расширяются.

— Нет-нет, все так. Просто… послушай, я хотел отказаться. Но я хочу стать частью чего-то, мужик, – он наклоняется. – Я хотел получить метку.

Интерес поселяется глубоко в моем нутре. Наконец-то новая информация.

— И что это за метка?

— Татуировка. Черт, она крутая, братан.

Раздражение клокочет во мне, разрушая остатки самоконтроля.

— Понятно, – протягиваю я, подходя ближе, и внезапно вонзаю лезвие глубоко в его бедро, разрезая сухожилие. Он вопит – звук бьет по ушам, царапая внутренности.

Я закрываю ему рот ладонью, чтобы заглушить шум, и наклоняюсь к нему впритык:

— Знаешь, что мне больше всего нравится в ножах? – рука, все еще держащая рукоять, начинает медленно прокручивать лезвие, преодолевая сопротивление мышц. – Это возможность быть поразительно точным. Видишь ли, еще десять сантиметров, и я бы перерезал бедренную артерию, и ты бы истек кровью. Ты бы потерял сознание и умер бы без всяких мучений.

Томми хнычет, дергается, пытается сопротивляться стяжкам на руках.

— Но раз уж ты решил, что мы «братья», думаю, мы проведем немного времени с пользой, – на моем лице расползается улыбка. – Я могу показать тебе, как сильно я люблю играть с режущими предметами.