Книга Скверная, страница 109 – Эмили Макинтайр

— Мне трудно поверить, – хмыкает Роуз, – что мой брат мог полюбить женщину, недостойную любви.

У меня пересыхает в горле.

— Она любит тебя?

— Она сказала, что любит… точнее,любила. Черт его знает, – пожимаю плечами я. – Все произошло так быстро.

Роуз постукивает ногтями по краю своей чашки.

— Знаешь, я так и не поблагодарила тебя за то, что ты меня спас.

— Не стоит благодарностей, – бормочу я.

— Не изображай из себя мученика, Николас, – замечает она, взмахивая рукой.

— Да какой из меня мученик, – усмехаюсь я.

— Ты всегда так поступаешь, – говорит она. – Ты взвалил на свои плечи ответственность за все то дерьмо, что случилось в нашей жизни, хотя в этомне было твоей вины, – наклонившись, она пристально глядит мне в глаза. – Ты слышишь меня? Не было!

Я стискиваю зубы, пытаясь сдержать готовые вот-вот вырваться наружу рыдания.

Ее глаза наполняются слезами.

— Я твоястаршая сестра. Я должна тебя защищать. И если ты не знаешь, каково это – быть любимым, значит, я потерпела в этом неудачу.

— Нет, – возражаю я. – Люди, которые распространяют эту отраву на улицах – вот кто сломал нам жизнь. Ты сделала все, что могла.

— И ты тоже делаешь все, что в твоих силах, – добавляет она.

— Неужели? Мояработа заключается в том, чтобы их остановить. Как я могу смириться с тем, что люблю человека, который олицетворяет собой все, чего я лишился?

— О, Ник, – вздыхает Роуз, подпирая подбородок рукой. – Ты знал, что я когда-то совершала преступления?

От неожиданности у меня перехватывает дыхание, и я пораженно откидываюсь на спинку стула.

— Ты… что?

— Да, – кивает она. – Я была в дерьме по уши и совсем отчаялась, и иногда это был единственный способ заработать хоть немного деньжат, чтобы выжить.

— Ты была больна. Это не твоя вина.

— Я точно знала, что делала, – отвечает она, утирая слезы. – Теперь ты меняненавидишь?

Я ласково сжимаю ее ладонь.

— Конечно, нет.

— Верно. Потому что я – это все ещея, – она шмыгает носом. – Мы все просто живем здесь, понимаешь? Бродим под облаками, окрашенными в тысячи оттенков серого. Но ты ничего не можешь поделать с тем, кого любишь, Ник.

Кивая, я смотрю на стол, ощущая, как мое проржавевшее сердце отчаянно колотится в груди.

— Я уже давно наблюдаю за тем, как ты живешь. Ты делаешь то, что должен, и… полностью отдаешься своей работе, пытаясь исправить ошибки, которых никогда не совершал.

Моя нижняя губа предательски дрожит, и я стискиваю зубы.

— Ты не несешь вины за решения, которые принимали другие люди. За те решения, которые принималая.

Я поднимаю на нее глаза.

— И она тоже.

— Ты уверен? – участливо спрашивает Сет низким голосом.

Я моргаю, уставившись на него и не произнося ни слова – у меня их простонет, – поскольку, что мне еще остается?

Что мне еще сказать?

Я поворачиваюсь на стуле, на котором не сидел уже несколько месяцев, рассматривая несколько наградных листов в рамках и заставку, пляшущую на экране компьютера. Все кажется чужим, как будто Ника Вудсворта на самом деле не существует. Словно его никогда и не было.

До чего забавно – то, что столько лет казалось мне таким неизменным, теперь выглядит совершенно чужим.

— Уверен, – отвечаю я.

Сет опирается на край серой стены моей кабинки и кивает.

— Ты же знаешь, что это ничего изменит. Мы не прекратим расследование, пока не найдем то, что ищем.