Книга Скверная, страница 79 – Эмили Макинтайр

В трубке включается ее автоответчик.

Черт!

Я делаю еще одну попытку, а затем сдаюсь, вешаю трубку на рычаг и прохожу оставшиеся три квартала, постоянно оглядываясь по сторонам. Вокруг никого, но по моей спине, невзирая на это, пробегают ледяные мурашки.

Передо мной возвышается многоквартирный дом, бежевого цвета, натуральная четырехэтажная дыра, которая еще не настолько обветшала, чтобы перестать считаться «пригодной для жилья». Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и вхожу в дверь, ощущая, как у меня внутри все сжимается от волнения. Я не очень понимаю, чем вызвана такая тревога – хоть мы и не виделись несколько месяцев, она по-прежнему остается моей сестрой.

Двери лифта справа обклеены защитной лентой, как и последние два года, и я, не задумываясь, прохожу мимо него к лестнице, ведущей на второй этаже, где находится наша квартира.

Мои шаги эхом отдаются от бетонных стен, когда я торопливо поднимаюсь по ступенькам.

Я подхожу к нашей двери, выкрашенной в приглушенно-красный цвет, на которой поблескивает большая табличка «4А», и с силой стучу костяшками пальцев, пока они не начинают ныть от боли.

Никто не отзывается.

У меня сердце сжимается от беспокойства.

Сейчас одиннадцать вечера, где, черт возьми, она может шляться?

Я стучу еще раз, а затем прижимаюсь ухом к двери и дергаю дверную ручку. Надо было, конечно, взять с собой ключ, но я решил подстраховаться, чтобы, в случае чего, у меня с собой не было ничего компрометирующего. Никогда не знаешь, когда принадлежащие тебе вещи могут попасть не в те руки.

За дверью по-прежнему никакого движения.

Вздохнув, я прислоняюсь лбом к двери, ощущая, как меня переполняет грусть из-за неудачи. Неизвестно, сколько еще продлится это задание, но я уже почти отчаялся увидеть Роуз, лелея надежду, что она поможет мне в себе разобраться.

Без нее я всего лишь пустая, проржавевшая оболочка, жалкое подобие живого человека.

Шум, доносящийся из коридора, заставляет меня поднять голову, но прежде чем я успеваю обернуться, у моего уха раздается щелчок предохранителя, за которым следует резкий толчок чем-то металлическим по затылку.

— Не хочешь объяснить, какого черта ты здесь делаешь?

Эвелина

Решение приехать в Чикаго было спонтанным. Я знала, где они остановились, поскольку сама заказывала им отель, поэтому ждала своего часа, собираясь выследить Брейдена и либо пристрелить его, либо отрезать ему яйца.

Но потом я увидела, как он сопровождает мою сестру в ее номер. Притянув ее к себе, он нежно поцеловал ее в щеку, и я ощутила резь в животе от разочарования, чувствуя, как желчь прожигает мои внутренности, словно серная кислота.

После этого я подходила к его двери отеля, но не смогла заставить себя войти из-за переполнявших меня эмоций. Когда мы встретимся с ним лицом к лицу, я хочу держать себя в руках, а не скулить, как больной щенок, с тоской наблюдающий за тем, как его хозяева сдаются и начинают подыскивать себе другую собаку.

Когда он вышел из номера, от него исходили сильнейшие волны тревоги, и я тайком последовала за ним. И вот мы стоим здесь, в этой занюханной халупе, и мой «Дезерт Игл» прижимается к голове ошеломленного Брейдена.

— Знаешь, – начинаю я, – ты почти смог меня обвести.

Напрягшись всем телом, он медленно оборачивается. Я не препятствую, и когда мы оказываемся лицом друг к другу, целюсь пистолетом ему в грудь. Пистолет тяжелый, и я сжимаю его изо всех сил, чувствуя, как мышцы моих рук ноют от напряжения, однако не теряю самообладания. И тут, впервые с тех пор, как мы встретились, я замечаю в его глазах проблеск эмоций. На мгновение в них мелькает страх, буквально на секунду, но затем исчезает.