Книга Наследство испанской бабушки, страница 79 – Екатерина Серебрякова

— Спасибо, но кошелек у меня и свой есть. А поехали куда-нибудь в торговый центр? По магазинам пройдем, кино посмотрим, мороженое поедим.

— Только если шоколадное, – соглашается Бернард.

После ужина я решаю помыть посуду. Несмотря на наличие прислуги в доме, я хочу оставаться хозяйкой. Как бы много денег у меня не было, человеческие функции хочу выполнять сама, а не сгружать все на других.

Бернард, как ни странно, вызывается мне помочь. Он становится рядом и протирает полотенцем только что вымытую посуду. Параллельно мы болтаем о чем-то отвлеченном: то о моде, то о соседях, а то и вовсе о погоде.

И на меня вдруг накатывает чувство безграничного счастья. Вот как будто то, что происходит со мной сейчас, и есть самое конкретное определение слова «счастье», иначе просто не скажешь.

Мы стоим на кухне, вместе моем посуду после ужина и просто разговариваем, о чем вздумается. Неужели может быть что-то прекраснее?

Пожалуй, только момент, когда Бернард обнимает меня сзади за талию и нежно целует в шею, поднимая волосы своим горячим дыханием.

— Я уберу кружки, – говорит он, когда я смешно встаю на носочки и пытаюсь дотянуться до верхнего шкафчика, – у меня, кстати, для тебя маленький подарочек.

— Киндер! – моей радости нет предела. Как маленькая девочка я прыгаю на месте и вешаюсь на шею Бернарду в знак благодарности, – спасибо большое.

— Да не за что. Идем в сад? Только накинь что-нибудь, на улице прохладно.

От одних только этих слов мне становится тепло.

В саду мы устраиваемся на качели, прижавшись друг к другу, и смотрим куда-то вдаль. Точнее смотрит только Бернард, а я раскрываю шоколадное яйцо.

— И давно ли производитель яиц с сюрпризом сотрудничает с ювелирной маркой, а не с магазином игрушек? – интересуюсь я, разглядывая невероятные серьги с голубыми камнями. А Бернард только улыбается.

— Знаешь, я был бы рад, если Ферерро начали сотрудничать со Сваровски. Но пока, увы, этого не произошло, так что пришлось собственноручно заменять твою игрушку.

— А где принцесса? Здесь должна была быть принцесса!

— Там была не принцесса, а принц. И я тебе его не отдам, – совершенно однозначно заявляет Бернард, уже вытаскивая из ушей мои старые серьги и надевая новые.

— Это еще почему?

— Потому что я твой принц. Зачем тебе еще один? Я буду ревновать, – у меня вырывается истерический смешок. Вроде бы такой взрослый, а иногда ведет себя ну точно как ребенок!

— А разве ты мой принц? Насчет принца не спорю…. Но мы не договаривались, что ты мой собственный.

— Давай сейчас договоримся. Я буду твоим собственным принцем, а ты моей собственной принцессой.

— Это вроде как предложение встречаться? – уточняю я.

— Ну да. В яйце же не кольцо. Значит пока только встречаться.

— Ну ладно, принц. Соглашусь стать твоей собственной принцессой, – Бернард, пытаясь скрыть улыбку, смотрит на меня со всей нежностью и любовью и осторожно целует, будто боясь спугнуть, – и спасибо за сережки. Они очень красивые.

— Такие прекрасные ушки должны украшать не менее прекрасные серьги.

— Только не балуй меня сильно, хорошо? Я не привыкла к дорогим подаркам и мне немного неудобно принимать их от тебя….

— Как получится, Сонь.

До глубокой ночи мы обнимались и целовались до хруста костей и посинения губ. Я никогда не была столь раскованной и страстной, как сейчас. И только с этим мужчиной мне хотелось быть такой, хотелось выпускать своего внутреннего зверя.