Книга Цветение кувшинок, страница 46 – Мари-Кристин Шартье

Наконец Розали, которая выступает в роли ведущей, знаком зовет меня на маленькую эстраду, и разговор начинается.

— Привет, Камилла. Для нас большой подарок сегодня видеть тебя здесь. Вы, возможно, не знаете, что Камилла жила поблизости, пока не переехала в Монреаль.

— Да, Роза была моей любимой продавщицей.

— Была? – деланно обижается она.

— Ладно, была и остаешься, просто ты теперь чуть подальше!

В толпе слышны смешки. Я расслабилась, мне хорошо. Я знаю, что бывает страшно выступать перед публикой, но у меня уже есть опыт благодаря университету. Правда, когда мне приходилось говорить о моей диссертации перед оценивавшими меня преподавателями, мне всегда казалось, что я пытаюсь убедить их в чем-то, во что сама не до конца верю и не совсем понимаю. Это в каком-то смысле концепт высшего образования: тебе без конца вбивают в голову, что ты никогда не будешь знать достаточно, и одновременно требуют доказать обратное. Мой роман – другое дело. Кто лучше меня расскажет о тексте, который вышел из моего нутра, существует только благодаря мне и вообще неотделим от меня? И потом, люди специально пришли сюда, чтобы больше узнать обо мне, о моем пути, о моих источниках вдохновения. Никто не хранит про запас каверзного вопроса и не задаст его, когда я меньше всего буду ожидать. Это, конечно, все меняет.

Розали продолжает:

— В романе ты поднимаешь несколько интересных тем через персонажей. Одна из них, разумеется, утрата. Впрочем, такова центральная тема книги. Об этом ты думала, когда начала писать?

— Вообще-то, до того как начать писать, я сама не знала, что так много могу сказать на эту тему. И в конечном счете, мне пошло на пользу выплеснуть это на бумагу.

На секунду мне вспоминается отец. Вторая жестокая потеря, добавившаяся к утрате матери, как раз когда я начала преодолевать первую. Мое второе большое горе, которое не вдохновило меня на второй роман, но остается со мной уже больше года. Я не готова высказать это Розали, тем более открыться перед внимательной толпой. У меня еще нет для этого слов. Это для другой истории, в другой раз. Я продолжаю:

— Тот опыт позволил мне понять, что всем нам есть что рассказать, но мы не всегда понимаем, что именно, пока не начнем писать. Когда я делала паузу после подъема на волне вдохновения, то задыхалась, была почти оглушена, и только перечитывая написанное, понимала, что же на самом деле выплеснулось из меня. Я много узнала о себе через эту книгу.

— Я знаю, тебя часто спрашивают, Сандрина – это ты?

— Действительно! Нет, это, собственно говоря, не я. Она во многом на меня непохожа. Но пережитое, чистая эмоция – это, конечно, мое.

Розали одобрительно кивает.

— Еще одну тему я хотела бы поднять: отношения Сандрины и других персонажей книги в социальных сетях. Ты рисуешь очень верный портрет нашего поколения, мы так привыкли общаться в смартфонах, что все реже встречаемся лично. Могло бы получиться клише молодежи двухтысячных, не отрывающейся от экрана, но ты описываешь этот феномен с проницательностью, которая заставляет нас, читателей, пересмотреть место современных технологий в нашей жизни. Тебе случалось наблюдать это у себя или у окружающих тебя людей?

Я размышляю над вопросом. И тут всплывает очень четкое воспоминание.