Онлайн книга «Любовь и прочие парадоксы»
|
Когда Джо остался доволен стихотворением, когда оно показалось совсем близким к тому, что он ощущал сердцем, он вырвал из блокнота новый лист и переписал текст набело. F6, Уэвелл-Корт Я отыскал ее. А в ней увидел тебя: твои глаза, твой смех, порой даже злое лукавство твое, твою любовь к случайной, нечаянной красоте, твою любовь к самой любви и закрытость, если вдруг это кто-то увидит. Ты ожила в ней, а она ожила в тебе. Маленькая девочка не потерялась. Она выросла и обратилась в бабочку, в ураган, в странницу с глазами матери. И, танцуя сквозь годы — каждый мигу подобен, — раскрутила пружину времени самого, спасая любимое существо. Мы больше той силы, что нас сотворила, и наши пути временные никогда не бывают прямы. Твой след не стереть, даже если тебя переделать. И в череде переломанных, переписанных дней я не забуду не ту, которой тебе суждено было стать, но ту, что сейчас под дождем на морском берегу дрожит и смеется, живая. Джо сложил листок пополам. Сверху написал ее имя. И пошел: последний мучительный раз прошагать сквозь холод по длинной прямой дороге от университета к реальности. Витрина кофейни оказалась пустой. Свет сочился откуда-то из задних помещений; через полуоткрытую дверь он увидел, что там ходит Изи. Он застыл, обуреваемый желанием немедленно с ней поговорить. Нет, лучше просто оставить стихотворение: своим смущением, объяснениями и оправданиями он только все испортит. Пусть за него скажет текст. Джо положил бумагу под дверь, повернулся и, прихрамывая, побрел домой. * * * На следующее утро нога совсем разболелась, Джо даже не смог встать с постели. Через два дня боль утихла, но тяжесть на душе все так же придавливала к кровати. Несколько дней он выходил из комнаты только для того, чтобы перекусить. Запасы еды быстро таяли, и в конце концов у Джо осталась одна лишь горбушка хлеба, измазанная остатками варенья из банки. Мишка оторвалась от умывания и посмотрела на хозяина укоризненно. — Ну почему бы тебе не вернуться в свое будущее? – кисло спросил он и отвернулся к стенке. В итоге в комнату ввалился Роб, подошел к окну и отдернул занавески: — Грини, вставай! Ты идешь со мной. — Что? Куда? – Отвыкший от дневного света, Джо зажмурился. — В Квинс. Моя цель там. Джо натянул на голову одеяло: — Я не в настроении помогать тебе понарошку убивать людей. — А ты и не будешь помогать. Квалификация не та. Повезет, если из-за тебя нас обоих не прикончат, – сказал Роб, стягивая с него одеяло. – Но я не позволю тебе сидеть тут и киснуть, предаваясь самокопанию. Тебе нужно вернуться в общество. – Он потянул носом и сморщился. – Поправочка. Для начала тебе нужно принять душ. Впервые за несколько дней помывшись и прилично одевшись, Джо потащился за Робом на улицу. На город спустился густой туман, и здания колледжей громоздились, словно фантомы, явившиеся из прошлого. Когда переходили реку, Джо посмотрел на призрачные очертания Математического моста. Он вспомнил, как проплывал под ним вместе с Дианой: она рассказывала про Криспина, и он в ту минуту почувствовал, что впервые видит ее настоящую сущность. Криспин. Как странно, что она его бросит и уйдет к нему, Джо, а потом вернется к Криспину и станет его женой. Впрочем, нет, она не бросит его. Она как раз намеревается остаться с ним, обручиться и вполне сознательно на целых два года обречь себя на страдания с мужчиной, который не способен сказать, что любит ее. Даже если будущее способно меняться, очень сомнительно, что интрижка с каким-то провинциальным ничтожеством может сбить Диану с курса. |