Книга Любовь и прочие парадоксы, страница 74 – Катриона Силви

Джо будто слушал собственные рассуждения об искусстве три года назад. Куда она подевалась, та радость, когда просто творишь, не задумываясь о том, что скажут люди и произведет ли твоя работа на них впечатление? Сможет ли он вернуть это чувство?

Дрожа от холода, Изи повернулась к накатывающим на берег серым волнам.

— Вот оно, например, вечно в движении, так ведь?

— Что, море? – рассмеялся он. – Да, обычно море неспокойное.

— Как же ты привыкаешь к этому?

— Это становится частью тебя самого, я так думаю. Когда я только приехал в Кембридж, чтобы не так сильно тосковать по дому, помню, подолгу сидел, прижав стакан к уху. – Он закрыл глаза, всем существом впитывая шум прибоя. – Потом понял, что скучаю не по самому месту. Дело в том, что я здесь вырос. И здесь осталась память обо мне, во всех моих проявлениях. – Произнеся это, он понял, что означали его слова. – Мы все путешественники по времени. Просто большинство никогда не сможет вернуться назад.

С трудом преодолевая порывы ветра, они поднялись по холму к дому. Джо выложил покупки на кухонный стол. Хриплое мяуканье возвестило о приходе угрюмого пятнадцатилетнего кота, который сразу же стал тереться о ногу Изи.

— Привет… – Изи замялась. – Как, говоришь, его зовут?

— Джили Пис. – Джо наклонился и потрепал старого кота по голове. – Это значит «бутерброд с вареньем», – пояснил он.

Она посмотрела на него пустыми глазами:

— Собираешься стать знаменитым поэтом, а сам даже кота не можешь нормально назвать.

— Протестую: когда он у нас появился, мне было всего пять лет.

— Мм… – Ее щеки подрагивали от едва сдерживаемого смеха.

Джо с ухмылкой опустил голову. На кухню вошла его мама и принялась разбирать покупки.

— Джо, может, покажешь наконец нашей гостье ее комнату? Ты же не хочешь выставить меня плохой матерью?

— О господи. Ну хорошо, – буркнул он и повел Изи вверх по лестнице в комнату сестры. – На Рождество Кирсти поехала к своей девушке, так что будь как дома.

Изи села на кровать и оглядела стены. Кирсти украсила их страницами из рок-журналов и меланхоличными угольными пейзажами с зимней пристанью.

— А сестра у тебя классная.

— Потому у нее и подружка есть.

Изи с деланой беспечностью потрепала его по руке:

— Дождись Нового года. В полночь вскружишь Диане голову, и дальше все пойдет как по маслу.

Джо вздрогнул, его сердце пропустило удар. Он вспомнил о Диане: она на террасе, лицо освещено пламенем свечей, за спиной сияющий мираж капеллы. Здесь, в привычном беспорядке комнаты сестры, это воспоминание показалось картиной из иной реальности.

Изи опустила голову, разглядывая свои руки.

— Ну как у вас с ней дела?

— Кажется, я узнал ее немного поближе. Иногда даже могу представить себе, что это такое – быть в нее влюбленным. Но до этого еще пока не дошел.

— Если постоянно будешь, – она говорила подчеркнуто ровным голосом, – сравнивать свои чувства с тем, что, по-твоему, должен испытывать в будущем, упустишь шанс по-настоящему прочувствовать то, что испытываешь сейчас.

— Но будущее – это единственное, что у меня с Дианой общего, – возразил Джо. – Когда мы с ней впервые не просто общались, а говорили по душам, речь шла как раз о том, кем нам суждено стать в будущем. И мне показалось, что она наконец-то стала воспринимать меня всерьез. – Он сел на кровать и вздохнул. – А может, просто на нее глубокое впечатление произвело наше ночное восхождение.