Книга Расследование леди Ловетт, страница 63 – Вайолет Марш

Тем не менее Банши не переставала визжать. На втором круге после строчки «и начищал свои тиски взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед, хо!» Банши наконец-то сбавила мощность вопля, но лишь на малую толику. Теперь, вместо того чтобы бешено скакать по верхушке шляпы, ноги Банши приземлялись на голову Шарлотты в четком ритме… в ритме, подражающем мелодии.

— Почему она не срабатывает? – обратилась Шарлотта к мужчине, едва прислушиваясь к словам, как вдруг маленькая ножка пробилась сквозь соломенную шляпу и тут же исчезла, оставив после себя дыру.

— Не знаю, – промолвил Мэттью слегка напряженным голосом. На каждом сантиметре его верхней части тела проступили красные пятна, достигнув линии волос и спрятавшись под платком.

— Думаете, мне стоит попробовать спеть ее вместе с вами? – предложила Шарлотта, перекрикивая вопли Банши.

Но единственный ответ, который ей удалось выудить из Мэттью, было его удивленное «А-а-а».

В тот момент, как только Мэттью спел «раскалил он свое железное орудие», Шарлотта впервые обратила внимание на смысл и вдруг сообразила, о каком именно «орудии» шла речь, и говорилось вовсе не о металле, с которым работали в кузнице. Ей вдруг нестерпимо захотелось посмеяться над собственным открытием.

Присоединившись к Мэттью и напевая повторяющийся куплет «начищал свои тиски взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед, хо!», она едва не прыснула со смеху. Неужели эта песенка действительно могла утихомирить Банши? Немудрено, что бедный Мэттью раскраснелся подобно алому рубину.

Увы, вся последующая строфа не содержала ничего, помимо мощного и, видимо, непомерно большого «орудия» кузнеца. В то время как Мэттью пел «Он раскалял свое железное орудие за минуту или две и давал ему понежиться в горниле. Но вдруг металл подвел кузнеца, и пока тот бился с горнилом, его славное орудие становилось все мягче и больше не накалялось добела», Шарлотта продолжала хихикать. Голос Мэттью задрожал от накатившего на него веселья, но каким-то чудом им обоим удалось пропеть «взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед», не сбившись с довольно пикантного ритма.

Когда Мэттью запел песенку заново, Банши окончательно угомонилась. А вот Шарлотту накрыло безудержным приливом сил; в жилах забурлило веселье и нечто приятное и жгучее. Мэттью, тесно прижавшись к груди Шарлотты, снял Банши со шляпы девушки на середине очередной фривольной строфы «Стояла знойная жара, и они поскидали одежды и с пылом принялись за дело. Девица разожгла огонь и открыла ему свое горнило…

Голос Мэттью надломился, а Шарлотта, напротив, принялась исполнять чуть громче, но они не упустили ни одного слова, пусть даже в некоторых строчках слышалось фырканье девушки, а то и несколько. Пока они оба продолжали петь, Мэттью посадил Банши на изогнутую ветвь экзотического дерева. Капуцин прижался к стволу и пристально взирал на поющих своими яркими черными глазками. Однако стоило им попытаться отойти, как обезьянка взвизгивала.

Так и стояли Мэттью и Шарлотта плечом к плечу, распевая посреди роскошной оранжереи о страстном соитии любовников. В промежутках между вырывавшимися из груди смешками Шарлотту осенило, что в душе зародилось еще одно чувство, похожее на непреодолимое влечение. Она остро ощущала, что отныне хочет, нет, жаждет большего.