Книга Ничуть не влюблены, страница 122 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Я смеюсь:

— Я перестала это делать, когда впервые пришла на трек. Ты ведь это понимаешь, да? Я должна была держаться подальше. Я знала, что ситуация потенциально осложнится. Не настолько осложнится, но все-таки. А я все равно пришла.

— Мне жаль, что все так сложно. Хотелось бы иначе. Я просто…

— Эй. – Я придвигаюсь поближе к нему. – Не надо извиняться, ладно? Ты не виноват. Я понимаю, откуда что взялось. Серьезно. Поэтому я читала Хью нотации по участию в твоей жизни, и поэтому он появился на матче. Я знаю, ты злишься, но…

— Нет, не злюсь. – Он на миг умолкает. – Ты была… права. Я рад, что он увидел мою игру. Я перегнул палку, а потом ты со мной рассталась.

— Когда расстаетесь, сперва вы должны быть вместе, – замечаю я.

— Я знаю, – тихо говорит Конор. – Но мне казалось, что мы были вместе.

— Я волновалась, – признаюсь я. – Что я в тебя втюрилась, а для тебя я просто трофей.

— Так ты пропустила бомбу на «л», которую я только что сбросил?

Я улыбаюсь:

— Нет, не пропустила.

Конор поворачивается ко мне, и я теряюсь в глубинах его глаз. И хоть раз не пытаюсь плыть или парить. Я просто ныряю.

— Я люблю тебя, Харлоу Хейз.

В моей груди взлетает стая бабочек.

— Правда?

Даже услышав эти слова и увидев его лицо, мне сложно в это поверить.

— Правда, – подтверждает он.

— Ну Эйдан сказал, что ты по мне с ума сходишь, но…

— Чертов Филлипс, – бормочет Конор, а потом притягивает меня к себе. Я тут же тону в ощущениях, снова целуя его. От жара, нетерпения и эмоций. Я забираюсь ему на колени, захваченная чувствами не только от поцелуя, но и от эха фразы «Я люблю тебя, Харлоу Хейз» у меня в голове.

Мы целуемся, пока у обоих не вышибает дыхание из легких.

Пока у меня не начинает кружиться голова и колотиться сердце.

— Хочешь покататься на коньках? – шепчет мне Конор.

Я смеюсь:

— Что? Сейчас?

— Ага. – Он снова легко проводит губами по моей щеке, и я ежусь. В этот раз не от холода, а от удовольствия.

— Ты снова будешь меня таскать?

— Определенно. – Он целует меня в шею, и я ерзаю у него на коленях.

— Я в платье, Конор.

— Да, я заметил. – Его ладони скользят по моим лодыжкам и забираются под подол. – У меня в шкафчике есть во что тебе переодеться.

Я не удивлена, узнав, что Конор хранил тут одежду больше месяца после окончания хоккейного сезона. Я удивлена, что он считает, будто она будет мне впору.

— Шмотки хоть чистые? – с сомнением спрашиваю я.

В его груди ворочается смех.

— Да.

— Ладно, – соглашаюсь я.

Во мне бурлят пузырьки счастья, и я уверена, что, если бы Конор прямо сейчас предложил прыгнуть с парашютом, я бы согласилась.

Он встает, так и поддерживая меня, а потом дает соскользнуть по своему мускулистому телу, пока мои подошвы опять не касаются цементного пола. И тут я жалею, что мы на хоккейной арене, а не в спальне.

Мы спускаемся по лестнице, и Конор тянет меня направо. Арена изгибается и заканчивается неприметной дверью. Дорожка, ведущая к ней, застелена черными матами. Я и без слов Конора знаю, что это путь в раздевалку. Естественно, я иду за ним в зал, уставленный шкафчиками. Они все пусты. За исключением одного.

— Тебе сложно отпустить? – дразню я Конора.

— Да, – серьезно отвечает он.

Моя улыбка гаснет, я киваю:

— Понимаю.

Я бы хотела позвонить профессиональному хоккейному агенту и закричать: «Возьмите в команду Конора Харта!» Хотела бы, чтобы его целеустремленность и преданность спорту были очевидны тем, кто может заставить его мечты сбыться, так же, как и мне.