Книга Ничуть не влюблены, страница 79 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Мне пора. Они наверняка задумаются, почему я так долго.

И не только это. Меня ждет допрос в стиле испанской инквизиции, я уверена.

— Да, хорошо.

Конор отступает, и я возвращаю край толстовки на талию. Мне опять холодно – он больше не касается меня. Я тереблю кайму, не зная, что сказать. Я больше не смотрю на Конора с презрением. Я с ним переспала. Его язык только что был у меня во рту. Но я понятия не имею, что сказать или сделать в этот момент.

«Не могу перестать о тебе думать».

Вот что он мне сказал несколько минут назад, и я не знаю, как к этому относиться. Я могла бы сказать ему то же самое. И всерьез. Конор Харт занял мои мысли. На целые недели. Месяцы.

Мое тело уже с ним связано. В наших занятиях бегом. В том, что случилось в прачечной, – и я могла бы выиграть денег, поставив на то, что это повторится.

Но мое сердце? Его я Конору не отдавала и не могу. За фоном мышц, истекающих сексапильностью и обаянием, меня ждет разбитое сердце. В кампусе не просто так говорят о рекордах, называя его Хартом-сердцеедом.

— Я выигрывала в «Монополию».

Понятия не имею, почему говорю ему это. Наверное, потому, что прикосновения Конора лишают меня здравого смысла. Кажется, в прошлый раз я неплохо это скрывала. Сейчас все хуже. Хуже потому, что я знаю: это не единственный раз. Я нервничаю, в восторге и возбуждена, а потому несу чушь.

Конор улыбается, как будто тащится от внутренней шутки.

— Ну удачи тебе.

Он проводит рукой по своим волосам, и я замечаю, что мои пальцы их полностью растрепали. И тут же хочу сделать это еще раз.

— Увидимся, Хейз.

— Ладно.

Я хочу спросить, что значит его приход сюда.

Но не спрашиваю.

Потому что не представляю, какой ответ хочу услышать.

Конор идет к подъездной дорожке, потом останавливается. Бросает взгляд назад и слегка улыбается, увидев, что я пялюсь ему вслед.

— Эй, Харлоу?

— Да?

— С праздниками.

Я прыскаю от смеха. Не знаю, что я ждала – надеялась – от него услышать, но точно не это.

— Да. Тебя тоже.

Он кивает и идет дальше. На этот раз – не оглядываясь.

Когда я возвращаюсь в дом, в «Монополию» больше никто не играет. С кухни раздается бряцание: Эллисон моет посуду после ужина. Я иду в логово, как будто на казнь. Ощущения именно такие.

Лэндон скорчился на том же самом месте, где сидел. Но смущение на лице сменилось злостью и раздражением.

Я сажусь в кресло, где раньше сидел Хью. Теперь его нет в комнате.

— Долго болтали. – Лэндон заговаривает первым. – Куда дольше, чем нужно, чтобы велеть парню отвалить.

Я вздыхаю. Хорошо он это не воспримет, несмотря ни на что.

— Лэндон, мне жа…

— Мой сводный брат, Харлоу? Этот сраный мудак, мой сводный брат?

— Он может быть абсолютным козлом, – соглашаюсь я. – Просто первостатейным. Но еще… иногда… он не такой.

— Иногда он не козел? Парень, который пошел на все, чтобы сделать меня несчастным, – чтобы сделать несчастными моих родителей, принявших тебя в семью, – появляется у нашего дома впервые за пятнадцать лет, чтобы поговорить с тобой. А все, что ты можешь сказать, – что он иногда не козел? Только почти все время. – Он смеется, но в этом звуке нет веселья.

— Я не хотела, чтобы так вышло, Лэндон.

— Ты не хотела, чтобы так вышло что?

Я не отвечаю. Он знает.

— Это ошибка, Харлоу.

Я пожимаю плечами: