Книга Сыграем в любовь?, страница 35 – Шарлотта У. Фарнсуорт

— Не знаю.

Чаша, конечно, каменная, но я не хочу нести ответственность за то, что по моей вине сгорело имущество стоимостью несколько миллионов долларов.

— Давай потушу на всякий случай, – решаю я.

У одного из стульев стоит ведро – наверняка как раз для этой цели. Я иду к озеру и наполняю его водой, а затем возвращаюсь к успевшей подняться на ноги Харпер. Рыжие язычки пламени бросают тени на ее равнодушное лицо.

Я поливаю костер водой – и огонь с тихим шипением гаснет.

Мы под аккомпанемент жужжания комаров отправляемся в дом. Идти совсем недолго. Мы поднимаемся по лестнице и добираемся до нашей комнаты, никого по пути не встретив. Харпер молчит, пока за нами не закрывается дверь. Она опирается ладонью на стену, чтобы не упасть, и скидывает шлепанцы.

— Наверное, жалеешь, что приехал?

— Не-а.

Она смотрит на меня, приподняв брови:

— Ты или лжец, или психопат, которому семейные ссоры в радость.

— А ты, кажется, многовато выпила и забыла два факта. Первое: это я предложил тебя сопроводить. Второе: вас с Амелией я знаю лет с тринадцати и прекрасно представлял, какой будет эта неделя.

В ответ Харпер награждает меня редкой искренней улыбкой. Мы стоим так близко, что я могу пересчитать все веснушки на носу девушки. Соединить их, словно созвездия.

— Прости, – шепчет она. – Мне стыдно, что тебе приходится все это видеть.

— Не стоит. Братья и сестры постоянно ссорятся – это нормально.

— Но ведь не так. Амелия права: с Саванной она куда ближе, чем когда-либо была со мной. Не знаю почему… Неудивительно, что свидетельницей она выбрала Саванну.

— Ты все равно в числе почетных гостей, Харпер. Это ведь тоже считается.

— Наверное.

Харпер расстегивает рубашку.

— Что ты делаешь? – спрашиваю я быстрее, чем успеваю подумать.

— М-м… переодеваюсь? – Харпер в недоумении смотрит на меня и продолжает свое занятие.

Зелено-голубая рубашка разделяется на две части и обнажает загорелую кожу. А еще теперь видно, что на девушке нет лифчика. От ключицы до резинки штанов идет ничем не прерываемая полоса кожи.

— Но ты уже в пижаме.

— Это пижама «для вида», не настоящая.

Между моих бровей залегает складка.

— Ничего не понял.

— Это, – Харпер показывает на голубую «тигровую» пижаму, – я ношу, когда меня кто-то видит. На ночевках у подруг, посиделках у костра перед свадьбой сестры, если надо забрать заказ у курьера… А вот в этом, – она наклоняется и берет футболку и шорты, которые наверняка и задницу полностью не закрывают, – я сплю на самом деле.

Ответ я придумать не успел. Да и не знал, в чем Харпер легла вчера. Когда я вернулся из ванной (а мылись мы по очереди, будто два случайных соседа по общаге), моя соседка уже была под одеялом. А утром, когда я проснулся, она еще спала.

Делить комнату оказалось не неловко, но тесно. Я рад, что теперь Харпер комфортно переодеваться при мне и наоборот: ванная такая крохотная, что там это делать неудобно. Однако в том, что касается моего возбуждения, будет сложнее. Харпер меня привлекает еще с тех пор, когда мы были подростками. Предложив поехать с ней на свадьбу в качестве фальшивого парня, я как-то не подумал о том, что нам придется вместе спать в кровати и жить в маленькой комнате.

Харпер достает из чемодана еще пару вещей и закрывает его.

— Хочешь, я подожду в ван… понял.