Книга Сыграем в любовь?, страница 36 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Харпер окончательно стягивает рубашку. Я отвожу взгляд – машинально, не знаю почему. Наверное, потому что боюсь потерять над собой контроль, увидев ее полуголой.

Харпер смеется – низко, гортанно.

— Какой джентльмен!

Словно в противовес ее словам, у меня встает.

Трудно понять, насколько Харпер пьяна. Она всегда ведет себя немного дико и непредсказуемо. Однако за всем этим она уязвима – как я заметил всего пару минут назад.

Я направляюсь в ванную, чтобы подготовиться ко сну и дать ей личное пространство, пусть она об этом и не просила.

Харпер заходит, когда я чищу зубы. Она хватает с полки свою щетку и следует моему примеру. Улыбается мне с полным ртом белой пены. Полощет рот и умывается.

Сейчас на Харпер, судя по всему, ее настоящая пижама. Край футболки – где-то в паре сантиметров от шорт, которые толком даже не прикрывают задницу. И похоже, под футболкой ничего нет…

Когда мы ложимся в постель, я уже на взводе – и ничего не могу с этим поделать. Ванная всего в паре метров от кровати, так что уединиться там и выпустить пар не получится. Я закрываю глаза, намереваясь прогнать возбуждение и не обращать внимания на полуголую девушку рядом. Харпер лежит спокойно и не издает ни звука – наверное, уже уснула. Неудивительно, ведь она выпила два бокала мохито.

Спустя две минуты раздается стук в стену. Он быстро становится громче и быстрее, к нему добавляется высокий женский голос:

— Да, Роуэн! Ах! Боже, да!

— Вау. А Клэр говорила, что так устала, – неожиданно произносит Харпер где-то через минуту.

— Наверное, знала, что ее ждет, – отвечаю я.

С губ Харпер слетает смешок. В комнате темно, и лица ее я не вижу, но без труда могу представить его выражение. Круглые глаза с пляшущими в них искорками, прикушенная нижняя губа, чтобы сдержать смех.

Стуки и стоны продолжаются – частые, громкие. Такое чувство, что по ту сторону стены на полную включили саундтрек порнофильма.

— Господи, – бормочу я и закрываю голову подушкой, безуспешно пытаясь заглушить звуки.

Харпер смеется – на этот раз от души. А потом внезапно стонет:

— Да, Дрю! Сильнее, прошу!

Я подскакиваю в постели. Скидываю с головы подушку, швыряю ее поверх одеяла.

— Ты какого черта творишь?! – шиплю я.

— Да! Вот здесь! Ах, да!

Охренеть.

— Харпер!

— Напоминаю им, что стены тут тонкие, – шепчет мне Харпер. – Спокойно, Галифакс. Я тут тебе репутацию создаю.

В темноте сверкают ее белые зубы – а различить остальное лицо я так и не могу.

Не успеваю я ответить, как на меня проливается целый поток неприличных звуков и криков моего имени. Я слушаю все это и не понимаю, что чувствую: возбуждение, желание рассмеяться или и то и другое сразу.

Спектакль завершается фразой «Сейчас кончу!» где-то через минуту после того, как замолкает парочка по ту сторону стены.

— Спокойной ночи, – произносит Харпер.

Она отворачивается и тут же отрубается. А я остаюсь лежать с болезненным стояком и понимаю, что еще долго не смогу уснуть.

Я сижу на террасе и завтракаю в одиночестве. Тут с пробежки возвращается Дрю. Его футболка промокла от пота, а светлые волосы растрепал ветер. Я стараюсь не разглядывать места, где ткань облепляет тело, и не представлять, каково это – пригладить пальцами непослушные пряди. Получается, скажем так, не очень.