Книга Сыграем в любовь?, страница 85 – Шарлотта У. Фарнсуорт

Джон смеется:

— Узнаю Харпер с ее чувством юмора!

Подобное я в той или иной форме часто слышал на этой неделе. Друзья Амелии обожают Харпер – десять лет назад все было так же. За Харпер трудно угнаться, а у Амелии просто не было выбора.

Джон улыбается Харпер и смотрит на нее так, будто хорошо ее знает. Правда ли это? Я и о себе не могу этого сказать. Стоит мне решить, что я приблизился к разгадке, как Харпер выкидывает нечто такое, от чего все в моей голове вновь перемешивается.

Харпер улыбается парню, а затем смотрит в мои задумчивые глаза. В голубых радужках – отблески заходящего солнца. Понемногу свет гирлянд становится все более заметным. Чем ближе завершение дня, тем сильнее чувство, что вот-вот окончится некая глава.

— Вообще-то, я пришла спросить, не хочешь ли ты потанцевать? – обращается ко мне Харпер.

— Конечно! – киваю я.

Видимо, с Харпер меня и хватает только на согласие: «ага», «да», «конечно». И каждый раз возникает чувство, словно я вручаю ей с нежностью выбранный подарок, радость от которого – лучше всего на свете.

Мы прощаемся с Джоном, и я следом за Харпер отправляюсь на танцпол. Вечер еще ранний; здесь лишь несколько парочек, и все на десятки лет нас старше. Но если честно, мне плевать. Значение для меня имеет лишь мнение девушки в моих объятиях.

— Что там с салфеткой? – спрашивает Харпер, когда мы начинаем покачиваться в такт музыке.

— Отец и дед Джона – фанаты «Вульфс».

— И он попросил у тебя автограф? На свадьбе? – Кажется, Харпер обидно, что со мной так поступили.

— Я сам предложил! – отвечаю я. – Да и ушло на все десять секунд.

— И… часто у тебя так?

— Как?

— Ну, скажем… люди просят у тебя автограф, когда ты идешь в супермаркет в Сиэтле?

— Я продукты на дом заказываю, – признаюсь я, стыдясь, что это звучит так, словно я избалованный богач.

— А когда в ресторанах бываешь? Тебя там узнают?

— Я редко тусуюсь вне дома.

Харпер тяжело, раздраженно выдыхает.

— А когда все же тусуешься?

— Да, узнают.

— Тебе это не кажется странным? Тебе неприятно?

— Ну, ощущения своеобразные. К такому особо никогда не привыкнешь. Но я… я не знаю. Поделать с этим я ничего не могу, да и эти люди так рады встрече со мной! Они поддерживают мою карьеру. Благодаря им мне платят за любимое дело. Трудно испытывать к подобному негативные чувства, понимаешь?

— Наверное.

Я опускаю взгляд. Харпер задумчиво смотрит куда-то в сторону.

— А к чему вопрос, Харпер?

Она прикусывает нижнюю губу.

— Эй, ребят! – встревает вдруг Джаред. – Все, кто тусил здесь неделю, идут гонять на катере. Давайте с нами!

— Шикарно! – улыбается Харпер.

Кажется, она рада, что наш разговор прервали. Не знаю, что об этом и думать.

Мы пробираемся между столиками и вместе с остальной компанией движемся к пирсу. Тропинка уклоняется вниз, и Харпер спотыкается.

— Черт! – смеется она и хватается за мою руку, чтобы не потерять равновесие.

— Думаю, тебе не стоит ходить на каблуках, – говорю я.

Не то чтобы я против того, как она за меня схватилась…

— Согласна. Хотелось бы всегда босиком, – отвечает Харпер. – Однако в Нью-Йорке это вообще не вариант. На тротуарах постоянно всякая дрянь.

Напоминание о том, где она живет, совсем легкое – и все же у меня в груди что-то сжимается.

Я останавливаюсь и наклоняюсь: