Книга Невинная любовь, страница 98 – Бусе Кудун

— А как же человек, с которым ты разговаривал в моей комнате?

— Это был мой отец. В последнее время разговор с ним напоминает допрос.

— Разве ты не вышел из возраста, когда нужно отчитываться перед родителями? – спросила я с легкой усмешкой. Я не хотела его обидеть.

— Ты права, в двадцать девять лет можно перестать отчитываться перед родителями. Но дело в том, что Элиф, когда мы расстались, пошла к ним и рассказала все, что я от них скрывал.

— Она действительно это сделала?

— Да. На самом деле именно поэтому мне пришлось съехать с квартиры, которую я снимал, и вернуться в родительский дом. В двадцать шесть лет отец приставил ко мне телохранителя, чтобы тот присматривал за мной. Он обо всем докладывал родителям. У меня было такое чувство, будто я тону.

— Ты сказал, что твоя мама певица. Она тоже была против? Я думала, что хоть она поддержала тебя.

— Мама радовалась, что я интересуюсь музыкой, но настоящей проблемой был отец. Он не хотел, чтобы я играл в группе. Он мечтал о том, что я возглавлю его компанию. Он пришел в ярость, узнав, что я тайно создал группу в каких-то трущобах и, по его словам, провожу время как бродяга. Всю свою жизнь он готовил меня к тому, чтобы я стал его преемником. В нашей семье слово отца своего рода закон. Знаю, что это звучит не совсем обычно.

— Кто-то должен сказать твоему отцу, что ты – единственный хозяин своей жизни.

— Он не станет слушать меня. Знаю, что есть более радикальные способы заставить его прислушаться ко мне, но боюсь, что если отвернусь от семьи, то никогда больше не увижу мать.

У моих родителей не было бизнеса. Они не могли заставить меня работать на них, но убедили меня получить востребованную профессию, несмотря на мое желание стать писателем. Конечно, они не приставляли ко мне телохранителя и не усложняли жизнь, но я не могла забыть, как они звонили каждый день, просили вернуться и отпускали язвительные замечания по поводу того, чем я занимаюсь, чтобы я наконец отказалась от своей мечты.

— Что же произошло? Как ты убедил отца?

— Я так и не убедил его. Когда все утихло, я начал новую тайную жизнь. Я никому не рассказывал, кто я есть на самом деле.

— Я заставила тебя нарушить это правило, – смущенно произнесла я. – Клянусь, я никому не расскажу. Этот секрет уйдет со мной в могилу! Если хочешь, можешь не называть свою фамилию. С этого момента меня это совершенно не волнует.

Динчер рассмеялся. Я почувствовала облегчение, услышав его смех.

— Моя фамилия Фак. И я бы не дал тебе свой номер, если бы не был уверен, что мой секрет уйдет с тобой в могилу. Я почему-то знал, что настанет день, когда я расскажу тебе все. Я просто не ожидал, что это произойдет так скоро. Ты можешь считать это эгоизмом, но я хотел как можно дольше не рассказывать тебе правду. После того, через что мне пришлось пройти, мне становится не по себе, когда я открываюсь кому-то.

После всего, что он сказал, с моих губ сорвался только один вопрос:

— Фак?

Динчер Фак. Динчер Фак. Динчер Фак. Чем дольше я повторяла в уме его имя и фамилию, тем сильнее мне хотелось смеяться. А в этом разговоре не было места для неловкого смеха.

— Да, Фак. Поскольку ты все еще не смеешься, я начинаю думать, что своими словами сбил твои заводские настройки.

После его слов я наконец рассмеялась.