Книга Журналист. Фронтовая любовь, страница 306 – Андрей Константинов

Журналюг в нашем со Зверевым номере набилось тогда что килек в баночке с томатом. Состав залетевших на огонек был сверхинтернациональным: супруги (он оператор, она – спецкор) Николай и Оксана Печеневские (Украина), корреспондентки Пруденс Мак-Ги, Катрин Беллоу, продюсер Филипп Ланджелло (США), военкор Габриэль Санчес (Испания). Из наших, помимо меня и Сашки, были Акрам, Элеонора и Медвежонок со своим оператором, имя которого я теперь позабыл. Итого: общим числом двенадцать душ. Такая вот тайная вечеря, от хохляцкого «вечерять» (ужинать).

Первую чарку выпили за упокой души погибших накануне ребят – Хосе и Тараса, вторую – за скорейшее выздоровление троих коллег, тогда же получивших разной степени тяжести ранения^[153]. Третья, если не ошибаюсь, была отвальной: на следующее утро мы должны были переселиться в особняк российского посольства. Озаботившись безопасностью журналистов-соотечественников, официальный Кремль дал команду дипломатам срочно отозвать наши съемочные группы в Москву.

А дальше понеслась самая натуральная пьянка: господа журналисты снимали стресс и взахлеб, перебивая друг друга, делились увиденным, услышанным, запечатленным. И лишь попыток спрогнозировать дальнейшее развитие ситуации, кажется, не делал никто. Потому что эта странная война попросту не поддавалась прогнозу. По крайней мере, никто из нас еще сутки назад и помыслить не мог, что Багдад сдастся фактически без боя, а режим Хуссейна падет, оказавшись на поверку не железным, а насквозь проржавевшим.

Когда персональные впечатления от пережитого дня иссякли, разговоры, как это часто бывает, скатились к пересказу баек, веселых и не очень историй из прошлой военной жизни, анекдотов, сплетен… Сидящая напротив меня Элеонора весь вечер была непривычно молчалива, а на фоне остальных наших боевых подруг выглядела как-то по-особенному женственно. К слову, когда наша дружная компания еще только рассаживалась за импровизированным столом, сооруженным из коробок от американской «гуманитарки», невольно столкнувшись с Элей, я учуял исходящий от ее волос запах шампуня. Это было удивительно, так как из-за поврежденного взрывом водопровода душевые в номерах не работали и единственным местом, где еще оставалась вода, был загодя наполненный гостиничный бассейн, в котором я бы не рискнул помыть даже руки. Выходит, куда-то смоталась, где-то раздобыла бутилированную, как-то нагрела. А на фига, спрашивается, было суетиться, если уже завтра утром мы могли с комфортом навести марафет в особняке посольства?..

— …Разумеется, помню, – выныривая из воспоминаний, подтвердил Митя. – Разве что оконцовку смутно. Мы ведь тогда все нажрались как свиньи.

— А ведь я так хотела провести ту последнюю перед возвращением домой ночь с тобой, – сделала ошеломляющее признание Элеонора.

— В каком смысле?! Провести?! – изумленно вытаращился на нее Образцов.

— В прямом. Я была влюблена в тебя.

— Да ладно?!

— Я была влюблена в тебя, как кошка, а ты этого даже не заметил. Или не хотел замечать. В отличие от Пруденс.

— А при чем здесь Дэнс?

— А при том, что в какой-то момент она шепнула мне на ухо: «Маленькая Эл! Дарю дружеский совет: если весь вечер просто пожирать глазами мужчину, которого хочешь, то чаще всего это не приводит к достижению желаемого результата».