Онлайн книга «Негодяй»
|
«Корсар» проваливался вниз и взмывал на волну, плывя во мраке средиземноморской ночи. Нос «Корсара» разрезал темные воды, и они вскипали и пенились, а затем угасали за кормой. Звезды были закрыты облаками, и мы находились слишком далеко от мощного маяка на мысе Спартивенто, я вел судно по компасу и определял расстояние приблизительно, отмечая каждый час пройденный путь. Шесть, пять с половиной, снова шесть миль, и каждое небольшое приращение числа морских миль означало движение «Корсара» с его заснувшим навечно грузом на северо-запад и приближение к берегам Европы. Предполагалось, что я буду плыть вдоль берега Северной Африки к Гибралтарскому проливу, а оттуда на юго-восток к Канарским островам, а затем, как было задумано, зимние пассаты подхватят наше судно и перенесут золотой груз через Атлантический океан. И вот, вместо этого, я совершал убийство в такой колеблющейся тьме. Я направил выхлопные газы двигателя в главную каюту, и они заполнили судно. Вода охлаждения выхлопной системы собиралась в душевой и выбрасывалась за борт, а ядовитый газ оставался внизу. В четыре часа утра, когда еще было темно, я выключил двигатель. Стало вдруг удивительно тихо. Я собрался с духом и открыл люк – мне в лицо ударила струя смрадного, горячего, загазованного воздуха. Я задохнулся, закашлялся и отступил назад. Дымный газ хлынул из каюты, образуя в предутреннем слабом свете туманное облако. Я увидел Герри. Он сидел, склонившись на стол и обхватив руками голову, с которой свисала нелепая косичка. Он не двигался. Я набрал в легкие побольше свежего воздуха, спустился вниз, в удушливую атмосферу каюты, и прикоснулся к затылку Герри. Его тело было еще теплым. Пульс не прощупывался. Я прошел в переднюю каюту, где лежал на спине Лайм, уставившись открытыми незрячими глазами на закрытый люк. Его спальный мешок вонял мочой. Бледная, прыщеватая кожа покраснела под действием окиси углерода, на его щеке и подушке засохли потеки рвоты. Убедившись, что Лайм, как и Герри, мертв, я распахнул носовой люк, чтобы впустить в зловонную каюту поток освежающего холодного воздуха. Попытка перетащить тело Лайма в главную каюту не удалась: он был очень тяжелый, а судно сильно болтало. Мне пришлось повозиться целый час, чтобы при помощи талей[25] и стропов[26] вытащить обоих из зловонного чрева судна. Я использовал свободную стрелу и поднял трупы рядом с мачтой, где они повисли, как туши в лавке мясника, перевязанные под мышками стропом. И теперь было уже сравнительно просто обернуть их спальными мешками. Я работал при свете навигационной лампы – загрузил в их спальные мешки свинцовые грузила, которыми так заботливо снабдил меня иль-Хайауин, затем туго завязал шнуры мешков вокруг шеи каждого из них. В жалобных глазах Лайма отражался зеленый свет фонаря по штирборту. Я наворачивал веревку вокруг спальных мешков, стараясь, чтобы в них осталось как можно меньше воздуха, затем при помощи стрелы спустил трупы на поручни по правому борту. Я связал их друг с другом, надежно закрепил подъемную стрелу и перебросил утяжеленные спальные мешки за борт. Раздался всплеск, вскипел пенистый фонтан. Все было кончено. При тусклом свете рассветного неба было видно, как оба трупа мгновенно пошли ко дну. Я принес автоматы и швырнул их в море, затем, отсоединив гибкую трубку, бросил и ее за борт. После этого, совершенно без сил, приготовил себе кофе и сделал бутерброд с консервированной ветчиной. От этого завтрака мне стало совсем плохо. |