Книга Кровавый навет, страница 107 – Сандра Аса

— Что это значит? – встревожилась донья Франсиска. – Не станешь же ты убивать дитя?

— Разумеется, нет. За кого вы меня принимаете? Достать мертвое тело не так уж сложно. Улицы кишат бездомными, которые мрут как мухи, особенно в нынешние холода.

— Да, но сердце! Думаешь, это просто – вырвать его у мертвеца?

— Что тут сложного? Затяну пояс покрепче и за дело, – нетерпеливо воскликнул Энрике. – Или вы предпочитаете, чтобы я обратился за помощью к лекарю?

— Я предпочитаю, чтобы на костер отправили нотариуса, а не тебя, – сердито выпалила донья Франсиска. – Так что умерь язвительность, она неуместна. Я опасаюсь твоих выходок больше, чем овечка – волков. Ты уже успел наломать дров, одна твоя коллекция волос чего стоит, и мое беспокойство вполне оправдано.

— Успокойтесь, матушка. Обещаю, что буду в высшей степени осторожен.

— Как мне успокоиться, Энрике? Это безумная и чертовски опасная затея. Что, если тебя застанут в конторе с сердцем в руках? Одно дело – кража документов, другое – подобное варварство.

— Уверяю вас, со мной ничего не случится. Я все сделаю быстро и сразу исчезну. Комар носа не подточит.

— Если ты заранее подготовишься, поиск завещания не займет много времени, – стала размышлять донья Франсиска, немного успокоившись. – Оно составлено недавно, а нотариусы обычно медлят, прежде чем занести свежие документы в учетную книгу. Пока суд да дело, на столе скапливается целая стопка бумаг.

— Я все это учту.

— Обработай сердце водкой и солью, а затем заверни в льняную ткань. Так ты замедлишь разложение, и вонь не привлечет внимание нотариуса.

— Где вы этому научились? – восхитился Энрике.

— Египтяне хранили свои мумии с помощью особого состава, в который добавляли смолу и другие вещества, но в нашем случае достаточно соли и водки. Когда ты этим займешься?

— Завтра на рассвете. Не хочу откладывать в долгий ящик.

— Что ж, да хранит тебя Бог, – вздохнула донья Франсиска. – Равно как и этого Себастьяна Кастро. Сожалею о судьбе, которая постигнет его, уж он-то точно нас не обидел. Но выхода нет: я не позволю ублюдку купаться в роскоши за счет моего состояния. Только через мой труп!

* * *

Ночная тьма обступала его со всех сторон. Холод обжигал лицо, капли тумана от ледяного ветра превращались в кристаллики, и наконец, началась метель. Больше озабоченный стоявшей перед ним задачей, чем ненастьем, Энрике ехал трусцой по дороге к Горелой мельнице.

К счастью, узнать его было невозможно: он закутался в непромокаемый бурнус, на лицо надвинул широкополую шляпу, на голову натянул теплый суконный шлем, а на руки – перчатки, сделавшись темным силуэтом с глазами и носом. Дорога была пустынной, но он не зажигал лампу и, ведомый внутренним компасом, направлял коня осторожно и неторопливо.

Прибыв на место, он не перестал быть начеку и, прежде чем зажечь фитиль, осмотрелся по сторонам. Учитывая недавние события, он не хотел пополнять еще одним случайным свидетелем свой список жертв, и без того богатый.

Убедившись, что рядом никого нет, он зажег фонарь и направился к яме, где лежали, едва прикрытые мерзлой грязью, Матео и Кандела. Затем достал из котомки веревку, один конец которой привязал к стволу ближайшего дерева, а другой обмотал вокруг пояса, задул фитиль, спустился в яму и, почувствовав под ногами дно, снова зажег его.