Книга Кровавый навет, страница 114 – Сандра Аса

— Ни слова больше, умоляю, – взмолилась донья Франсиска, пристально глядя на Энрике и догадываясь, что он лжет. – Эта неприятная история и без того бросила тень на Валькарселей. К счастью, дознаватели отступились от нас, и, раз уж так вышло, не буду строить догадки. Как ловко ни шей, а шов виден. Итак, я прекращаю допрос, но моли своих ангелов, чтобы какое-нибудь несчастье не вынудило меня его возобновить. Однако продолжим. Что надлежит делать дальше?

— Распустить сплетни о том, что в Мадриде действует тайная иудейская секта, – ответил Энрике, когда неприятный допрос завершился. – В городе начнется паника, и я отправлю в Палату алькальдов Дома и Двора анонимное письмо с указанием места, где лежит ребенок. Не исключено, что служанка поможет нам больше, нежели оборванец, до которого никому нет дела. Исчезновение девицы привело людей в ярость, и любое упоминание о том, где нужно ее искать, усилит рвение альгвасилов.

— Но как мы заставим альгвасилов осмотреть контору нотариуса?

— Возможно, я отправлю еще одно послание без подписи, с соответствующим указанием.

— Обыск – дело серьезное, анонимного письма для этого недостаточно. Нужно что-нибудь более убедительное, например донос.

— Это несложно устроить. У отца и вашей милости есть хорошие связи в Священной канцелярии.

— И думать не смей! Если останки Канделы Боусы покоятся рядом с телом сопляка, имя Валькарселей не должно всплывать.

— Раз так, остается объявить Кастро главарем секты и вероотступником, сославшись на слухи о его нечистом происхождении. Обнаружив трупы и придя к выводу, что речь идет о жертвоприношении, все заподозрят Кастро. Кто-нибудь донесет на него в Священную канцелярию, и нотариуса арестуют прямо в конторе. Увидим, получится у нас или нет. Как бы то ни было, завтра же начну распускать по городу слухи.

Разговор прервался из-за появления служанок. Они внесли подносы с дымящимся шоколадом, фарфоровые кувшины и блюда со слойками, пончиками, сладкими булочками и вареньем. Вскоре явились четыре укутанные с ног до головы дамы; не обращая внимания на донью Франсиску, они окружили Энрике, бросая на него из-под мантии выразительные взгляды.

— Простите моего сына, он должен уйти, – сказала донья Франсиска: ей было лестно, что к Энрике проявляют такое внимание, но все же она сжалилась над сыном и пришла ему на помощь. – Поднимитесь ко мне на помост и отведайте восхитительный шоколад из Гуахаки. Я велела сварить его специально для вас.

Одарив мать благодарной улыбкой, Энрике ретировался.

Ступени Сан-Фелипе были средоточием городских сплетен, колыбелью слухов, штаб-квартирой пересудов и обителью секретов. Именно там обсуждалось любое событие, заслуживающее внимания.

Ступенями Сан-Фелипе именовали паперть монастыря Сан-Фелипе-эль-Реаль, обители монахов-августинцев. При всей его строгости, серьезности и скромности, он стоял на Калье-Майор, наименее строгой, серьезной и скромной улице города.

Из-за уклона местности монастырь возвели на искусственном возвышении, которое соединялось с улицей посредством ступеней, давших говорильне имя, а сплетникам – пристанище. В центре возвышался монастырь, а вокруг него простиралась так называемая «биржа Сан-Фелипе», широкая эспланада с перилами, которые защищали завсегдатаев от падения.