Книга Кровавый навет, страница 115 – Сандра Аса

Само возвышение, поддерживаемое прочными опорами, давало приют множеству лавочек и заведений, которые именовались «канцелярией Сан-Фелипе» и, за редким исключением, делились на три типа: развалы, кабаки и книжные.

На развалах продавались игрушки и другие мелочи. Среди волчков, мячиков, тряпичных кукол, резных фигурок, деревянных мечей, кеглей и обручей попадались кухонные принадлежности, дамская косметика, предметы домашнего обихода, оружие, молитвенные четки, изображения святых, распятия и даже средства для усмирения плоти – вретища, цепи и плети.

В кабаках подавали кислое вино и популярное в Мадриде блюдо – пирожки с фаршем. Происхождение фарша не уточнялось, благоразумие же требовало воздержаться от расспросов, поскольку в число возможных ингредиентов входили кошки, крысы, невесть какие птицы, паршивые псы, безымянные хищники, чье мясо успело как следует разложиться; кое-кто даже намекал, что висельники на Пласа-Майор не всегда добирались до погоста целыми. На деле же не имело смысла выведывать, что входило в состав благословенных пирожков, потому что в них добавляли столько перца, что найти разгадку не представлялось возможным. К тому же смехотворная цена сего лакомства не обещала никакой изысканности.

Книжные лавки, напротив, имели хорошую репутацию. Особой популярностью пользовалась лавка Антонио Манчелли, картографа, который не только торговал картами и глобусами, но и развлекал зевак рассказами о своих небывалых путешествиях. В свободное время ее хозяин забавлялся тем, что чертил план Града, и, хотя горожане считали это занятие нелепым, не сдавался, убежденный в том, что спустя столетия мир пожелает узнать о планировке современного ему Мадрида.

Наплыв публики был таким, что попасть в эти заведения можно было лишь ценой изрядных усилий, а зачастую не помогали и они. К тому же их клиенты привыкли бросать экипажи как попало, не заботясь о том, выкатится ли стоящая позади карета обратно на мостовую, не загородили ли они доступ в магазин и не мешают ли движению городского транспорта, – в общем, вносили хаос, что приводило к постоянным сварам.

Владельцы экипажей наперебой спорили за лучшее место; жертвы чужого невнимания яростно отстаивали свои интересы; зеваки подбадривали участников скандалов; носильщики пристраивали свои паланкины в самых неожиданных местах; слуги набрасывались на владельца клячи, облегчившейся прямо под колеса кареты, в которой сидел их хозяин, а тот, ступив в дымящуюся кучу, бранил на чем свет стоит клячу, ее владельца, а заодно и слугу. А пока одни оскорбляли других, хозяева заведений еще больше накаляли обстановку, приказывая всем расступиться и освободить проход.

Пока внизу бушевала эта вакханалия, на ступенях Сан-Фелипе прогуливались и точили лясы представители шести сословий: нищие, военные, клирики, торговцы, знать и обыватели. Все они являлись туда ежедневно в одно и то же время: в одиннадцать утра.

Наведывались также нищие и военные. Первые, движимые голодом и упрямо цеплявшиеся за жизнь, выстраивались перед храмом; вторые, мечтавшие о войне и искавшие смерти, толпились перед столом в уголке околоцерковного рынка.

Вскоре двери храма распахивались и появлялось духовенство в лице двух монахов, несших котел с благотворительной похлебкой, которую раздавали нуждающимся. Одновременно за стол садились два офицера и начинали спрашивать, как кого зовут: так вербовали солдат.