Книга Кровавый навет, страница 116 – Сандра Аса

Затем появлялись торговцы книгами, которые за неимением собственных лавок приносили товар прямо на паперть. В большинстве своем они продавали книги прямо из ящика, некоторые устанавливали прилавок, а те, что посолиднее, водружали навес, защищавший от непогоды. Независимо от способа торговли покупателю предлагалось одно и то же – книги.

Понемногу являлись два остальных сословия. Во-первых, знатные господа, главные потребители письменного слова, ведь только они умели читать и могли за него расплатиться. Во-вторых, простолюдины, которые больше ценили слово звучащее: оно не требовало специальных навыков, равно как и оплаты, и, ко всеобщей радости, служило для распространения сплетен, потребность в которых была почти так же велика, как и в пище.

Именно ради сплетен на ступени Сан-Фелипе приходили как распространители, так и потребители новостей. Зачастую эти новости представляли собой слухи, иной раз измышления, главным же образом – то, что составляло суть говорильни: ложь.

Все про это знали, и всех это устраивало: в столице интриг и злословия любой повод поболтать восторженно приветствовался. Реальные происшествия обсуждались, нереальные измышлялись, умершее воскрешалось, не желавшее умирать изничтожалось, а не готовое родиться яростно выпихивалось на свет Божий. Иными словами, если кто-то решал пустить сплетню, достаточно было явиться на ступени, выразить вслух некую догадку и подождать, пока она не облачится в слова, что случалось всегда, рано или поздно.

Бурлящая одиннадцатичасовая круговерть заканчивалась в двенадцать, когда звонили «Ангелюс». Колокола возвещали о начале молитвы, но вскоре она заканчивалась, люди шли обедать, и на месте недавней толчеи оставались только члены монашеской общины Сан-Фелипе, а также члены общины несколько иного рода, располагавшейся напротив монастыря, в переулке Дуда. Это был «Солерас», известный всему городу дом терпимости, существовавший еще во времена Филиппа Второго. Впрочем, в те годы заведение имело куда более приличествующее ему, хотя и чересчур прямолинейное название: «Дом проституции».

Вскоре после его открытия король начал получать жалобы от монахов из Сан-Фелипе, у которых в голове не укладывалось, ка́к горнило сладострастия может стоять на одной улице со святой обителью. Поднялся такой шум, что в конце концов монарх уступил и переместил бордель на другую улицу, выходившую на Пуэрта-дель-Соль.

Владельцы заведения покрыли свои расходы на переезд с помощью двух хитрых маневров. Сначала они отказались от названия «Дом проституции», заменив его на «Солерас», что было разумно: новое имя звучало не так прямолинейно и куда респектабельнее. Затем, решив разрекламировать чувственные услуги, они не придумали ничего лучшего, как использовать Мадонну, некогда похищенную из толедской часовни. Ей отпилили руки, накрасили лицо и нарядили в обычную для проституток короткую накидку. Затем, установив ее на балконе, владельцы наняли карлика, приказали ему спрятаться позади фигуры, выставить вперед руки и играть на скрипке или же приветственно размахивать ими, будто сама статуя приглашает мужчин войти. Так на балконе заведения Мадонна обрела новую жизнь.

Поскольку прежде никто не осмеливался восхвалять похоть столь открыто, новость передавалась из уст в уста, и вскоре весь город узнал, что «Дом проституции» переехал и теперь называется «Солерас», а публичная женщина побуждает грешить, выставляя себя на балконе.