Книга Кровавый навет, страница 139 – Сандра Аса

— Я работаю от зари до зари, сеньор, и не считаю себя ни бесстыдником, ни бездельником. – Самолюбие Дамиана было уязвлено, и страх его моментально исчез. – Да, я бываю на ступенях и не стыжусь этого, ибо не вижу ничего зазорного в том, чтобы повидаться с друзьями в те редкие часы досуга, которыми я себя вознаграждаю. Именно там я научился отличать выдумку от истины, и мое заявление не страдает от первой и не изменяет второй. Я не хочу причинять вред семейству Кастро, но должен позаботиться о своих близких. Если они ни в чем не согрешили, их не тронут, а если виновны, я выполню свой долг, рассказав о том, что знаю. И пусть Священная канцелярия разбирается, что и как.

— Что ж, ваша диатриба выглядит искренней, – поразмыслив, заметил комиссар. – Я верю вам на слово и направлю жалобу тем, кто за это отвечает. – Записав что-то еще, он взял книгу, отыскал нужную страницу и начал читать торжественным голосом: – Заявителю надлежит знать о том, что он подал судебную жалобу, могущую навлечь собой наказание за преступление в соответствии с предписаниями и апостольским декретом трибунала святой инквизиции. Заявителю надлежит знать о том, что речь идет не о евангельском осуждении братьев, стремящихся к исправлению, но о преступлениях крайне опасного свойства, пагубных для христианской веры и общественного блага, кои не могут быть побеждены посредством исправления поведения, но лишь посредством публичного наказания и возмещения причиненного ущерба. Заявителю надлежит знать о том, что его личность не будет известна подозреваемым. Заявителю надлежит знать о том, что этот трибунал наказывает за ложные обвинения, а также обвинения, продиктованные корыстным умыслом, которые наносят ущерб христианской вере или ни в чем не повинным братьям. Заявителю надлежит знать о том, что любые процессуальные действия Священного трибунала, в том числе дознание, связанное с настоящей жалобой, будут проводиться с соблюдением тайны следствия. Заявителю надлежит знать о том, что с сегодняшнего дня настоящий трибунал обязывает его соблюдать упомянутую тайну следствия, то есть держать в строгом секрете как сам иск, так и любые дальнейшие действия, о которых ему сообщат. Заявителю надлежит знать о том, что утечка любых сведений, которая помешает разбирательству, приведет к новому дознанию и, в случае необходимости, к судебному преследованию за нарушение тайны следствия. Все понятно?

Дамиан не мог сказать, что ему «все понятно»: он запутался в этой тарабарщине, в чем, однако, не осмелился признаться, – и ограничился кивком:

— Мне все понятно.

— Вы со всем согласны?

— Да, сеньор.

— Вы уяснили, что инквизиция требует от вас строгого молчания относительно всего, что связано с вашим иском, а следовательно, вы не должны говорить о нем даже своей тени? – настаивал комиссар. – Вы ежедневно посещаете ступени Сан-Фелипе, что, по вашему мнению, не указывает на безделье, но свидетельствует о повышенной склонности к общению. Постарайтесь держать рот на замке, сеньор Паласьос. Если вы нарушите тайну Священного трибунала, мы привлечем вас к ответственности, и, поверьте, это не доставит вам ни малейшего удовольствия.

— Я не пророню ни слова, – испуганно пробормотал Дамиан. – Даже моей жене.

— Тем лучше для вас. А теперь подпишите иск. Уведомляю вас: это равно клятве на Библии в том, что вы не давали ложных показаний.