Книга Кровавый навет, страница 141 – Сандра Аса

Слово «red»^[39] означало сетку, защищающую буханки от проворных пальцев, таких как его собственные; имя Сан-Луис носила церковь, названная в честь Людовика Анжуйского, епископа Тулузы. Церковь возвышалась в начале улицы Монтера, входила в состав прихода Сан-Хинес и была известна благотворительной деятельностью. Мальчики посещали это место ежедневно, и, пока Антонио, стоя позади одного из прилавков, отвлекал внимание хлебопеков своими ужимками, Хуан подрезал защитную сетку и доставал хлеб.

Уловка срабатывала до тех пор, пока владельцы лавок не связали появление сопляка с исчезновением товара и не усилили бдительность. После того как один из них бросился на мальчика с ножом, Хуан решил отныне обходиться без сообщников и орудовать в одиночку. Сначала это казалось ему почти невозможным, поскольку будущие жертвы зорко присматривали за товаром и перехитрить их стоило большого труда, но навыки оттачиваются в бою, и в конце концов он так навострился, что разрывал паутину прямо под носом у паука.

Антонио вносил свой вклад в домашний бюджет, таская снедь на рынке Пласа-Майор и клянча подаяние у церкви Виктория. По окончании вечерней мессы Хуан забирал его, и они вместе возвращались домой.

Ночевали они в лежбище под открытым небом. Хуан нашел это место вскоре после того, как освободился от отцовского ига.

Поначалу бодрящий запах свободы, витавший в новом жилище, приходился ему по душе, но вскоре он заметил, что бодрость сильно ослабевает, когда падает снег, идет дождь или ударяет мороз, и, поскольку зимой упомянутые явления весьма нередки, Хуан начал подумывать о переезде под какие-нибудь своды, менее живописные, но более надежные. Решение окончательно созрело студеным декабрьским утром: проведя ночь под звездами, Антонио так закоченел, что не мог пошевелиться. Пора было подыскивать новое жилье, и тогда Хуан воплотил в жизнь идею, которая давно вертелась у него в голове.

Оставив малыша на паперти церкви Виктория, он направился на улицу Санта-Исабель, а точнее, в Королевский монастырь Санта-Исабель, где община августинок-реколлектинок вела строгую послушническую жизнь. Матео рассказывал, что однажды, бродя в тех местах, обнаружил в нижней части стены дыру, через которую можно было пробраться. Дыра вела не в сам монастырь, а в некое подобие прихожей, где начинался секретный подземный ход, что вел в монастырский сад. Матео заметил, что благодаря своим размерам этот грот вполне годится для жизни. Он утверждал, что, если намеченный переезд в Севилью не состоится, они все равно больше не будут спать где попало и поселятся в монастыре.

Равнодушный к рассказам о Мадриде, который Матео знал как свои пять пальцев, Хуан почти не обращал внимания на его слова. Однако, задумавшись о надежном месте, где можно укрыться от непогоды, чтобы не ночевать под звездами, он сразу вспомнил о гроте и решил попытать счастья.

Добравшись до монастыря, он обошел вокруг его бесконечных стен и, потратив полдня на осмотр каждого камня и углубления, действительно обнаружил лаз возле одной из примыкавших к обители улочек. Он пробрался внутрь и оказался в гроте, том самом, который описывал Матео. Осмотрев при свете фитиля небольшое квадратное помещение, он мысленно возблагодарил погибшего друга, поскольку величина грота и в самом деле оказалась более чем приемлемой. Он обратил внимание и на отверстие в одной стене, откуда начинался ход в монастырские владения, но, как ни странно, тот выглядел иначе, нежели в описаниях Матео: проем заложили кирпичом. Это обстоятельство отнюдь не омрачило радости Хуана, поскольку уменьшало вероятность того, что при осмотре монастыря их поймают и прогонят из забытого всеми закутка за стеной.