Книга Кровавый навет, страница 15 – Сандра Аса

Луиса взяла съестное. Очевидно, она успела забыть, как приятно пережевывать пищу, так как наскоро глотала ее, почти не пуская в ход зубы.

— Меня, например. Я хочу вам помочь.

— Вы и так помогли – подкормили меня.

— Скажите хоть, как назвали мальчонку. Вряд ли вы успели его окрестить, и скорее всего, положили в барабан без всяких знаков и указаний.

— Повторяю вам, я не видела никакого мальчонку.

— Известно ли вам, что сие богоугодное заведение дает своим подопечным не самые благозвучные имена? – спросил брат Бенито, не обращая внимания на ее отговорки. – Вряд ли монахини долго корпят над выбором имени. Обычно называют по святцам. Посмотрим: сегодня первое февраля, день святого Цецилия, святого Пиония, святого Сигеберта, святого Трифона, святого Рауля, святого…

— Не дай Господь так издеваться над моим сыном! – воскликнула Луиса, но тут же осознала, что дала маху: ее бесчестие очевидно, а значит, придется сдаться. – Не спорю. Мое кровотечение вызвано родами.

— Правда? – пошутил брат Бенито, довольный своей маленькой победой. – Удивительно! Никогда бы не подумал.

— Очень забавно, отец, – угрюмо пробормотала Луиса. – Но я настаиваю: моего сына зовут не Цецилием и не Пионием. Его имя – Габриэль Гонсалес. И в барабан он попал вовсе не без знаков и указаний. У него есть образок Кармельской Девы. Она защитит его, поскольку я сама не сумею.

— Очень даже сумеете, – возразил брат Бенито. – В Инклусе вечно не хватает кормилиц. Правда, надо соответствовать кое-каким требованиям. Например, ребенок должен быть рожден в браке – удача, которой вы, скорее всего, не изведали. Монахини примут вас с радостью. Вы будете кормить Габриэля и всех, кого вам дадут, а взамен получите кров и стол. Не стану обманывать: кров убог, а стол скуден, но это больше того, чем есть у вас сейчас.

Луиса нахмурилась в нерешительности. Ее прельщала возможность растить своего ребенка, но она с подозрением относилась к монахам. Что, если сейчас ей посулят приют, а потом обвинят ее в распутстве и отправят в Галеру?

— Пусть все остается как есть. Габриэлю лучше жить вдали от меня. Мне нечего ему дать.

— У вас есть вы сами, а это главное для него. Грудному младенцу нужна только мать.

— Грудному младенцу нужен завтрашний день, на который трудно надеяться со мной.

— Подумайте хорошенько. Отказ от ребенка – не единственный выход.

— Ничто другое мне не подходит. Не настаивайте, отец. Я не сдамся. Прошу, сообщите сестрам имя ребенка. Его зовут Габриэль Гонсалес, он не принадлежит к христианской церкви и родился всего несколько часов назад у Луисы, глупышки, пропавшей из-за собственной доверчивости и падающей в темную пропасть, куда я отказываюсь тащить его.

— Что ж, будь по-вашему, – горько вздохнул брат Бенито. – Так я и поступлю.

— От всего сердца благодарю вас за трапезу, щедрость и сострадание. Знайте, что я лишь сегодня поведала о своих бедах Дозору хлеба и яиц, ибо мне нелегко в них признаваться. Прощайте.

— Подождите минутку. Вы бледны, истекаете кровью, а буря не утихает. Если вы в самом деле доверяете милости моего братства, позвольте мне проводить вас в Приют отверженных.

— Я доверяю вашему братству, отец, но не приюту. Да и что я там забыла? Туда принимают подкидышей, которые по достижении семи лет покидают Инклусу.