Книга Кровавый навет, страница 155 – Сандра Аса

Швырнув в угол помоста шахматную доску и сумку с фигурками, Алонсо взял на руки Диего и нежно укутал его в красную мантилью Маргариты, на что малыш отозвался восторженным гуканьем.

— Супруг, прошу вас также пройти в гостиную. Перед уходом Теодора и Биейто накрыли там стол.

— А что у нас в горшке? – спросил Себастьян, с наслаждением вдыхая запах жаркого. – Пахнет отменно.

Алонсо и Маргарита расположились на помосте, он же уселся за стол: лишь совершеннолетние мужчины имели эту привилегию. Наполнив тарелку и кубок, женщины обычно усаживались на пол или, если позволяли размеры помещения, на помост. Поскольку гостиная Кастро была довольно вместительной, в одном из углов возвышался помост Маргариты.

Ужин проходил по-семейному. Алонсо о чем-то болтал, Диего дремал, Маргарита уплетала жаркое, устроившись по-мавритански, а Себастьян запивал вином переполнявшую его тревогу.

Внезапные удары в дверь нарушили идиллию.

— Себастьян Кастро и Маргарита Карвахаль, откройте трибуналу святой инквизиции.

На мгновение замерев, супруги опрометью бросились кто куда. Себастьян поспешил в прихожую и схватил папку с завещанием дона Пелайо. Хотя он не связывал тревожный визит с кознями Валькарселя, инстинкт подсказывал, что документ надо спрятать подальше.

— Отец, что происходит? – спросил Алонсо, когда он вернулся в гостиную. – Чего хочет от нас Священная канцелярия?

— Пустяки. Ты же знаешь, как эти душегубы любят запугивать народ. Помоги-ка мне, мальчик. Спрячь это у себя, пока мы не вернемся. Храни как зеницу ока и никому не показывай.

— Пока вы не вернетесь? Из каких мест? – спросил Алонсо, засовывая папку под одежду. – Куда вы направляетесь?

— Ты же видишь, мы с мамой зачем-то им понадобились, – ответил Себастьян, пытаясь взять себя в руки. – Полагаю, нам придется проследовать за ними.

— Себастьян Кастро и Маргарита Карвахаль, откройте добровольно, или мы применим силу, – раздался голос за дверью.

Себастьян взял Диего, протянул его Алонсо и спешно пробормотал:

— Им нужны только мы с мамой. А вы должны бежать.

— Бежать от чего? Разве мы не можем подождать вас здесь?

— С инквизицией ничего не знаешь наверняка, и лучше не рисковать.

— Мне кажется, переждать здесь будет не так опасно.

— Не спорь со мной, Алонсо! – отрезал Себастьян: он не знал, что происходит, но предчувствие подсказывало, что мальчикам нужно исчезнуть. – Беги, и все тут. Воспользуйся отверстием в изгороди и сделай так, чтобы вас не заметили. Возьми эти деньги и постарайся не переживать. Все уладится. А пока держись подальше от дома, конторы и школы. Ни с кем не сближайся и не называй своего имени. Все понял?

Пока он говорил, Маргарита поднялась к себе в спальню.

С того ужасного дня, когда она наступила на распятие, Маргарита стала задумчивой, а на ее лице, от природы улыбчивом и жизнерадостном, временами отражались досада и тревога. Она предчувствовала что-то нехорошее и жила в постоянном беспокойстве, убежденная в том, что рано или поздно ее страхи воплотятся в жизнь. И как только раздался первый удар в дверь, подсознание побудило ее совершить непостижимый поступок. Она извлекла из сундука серебряный медальон, подаренный ей настоящим отцом Алонсо в знак любви в тот вечер, когда они простились навсегда. Медальон закрывался на ключ, внутри хранились две пряди: одна, светлая и прямая, принадлежала ей, другая, темно-каштановая и вьющаяся, ему. Взяла она и деревянные четки с крестиком, на котором было выгравировано имя Диего, – их на него надели при крещении. Затем вернулась в гостиную, где ждал Алонсо с ребенком на руках – уже в плаще и своей обычной шапочке.