Книга Кровавый навет, страница 216 – Сандра Аса

— А вдруг я ошибусь? Решу, что этот миг настал, и достану Суму, но ничего особенно не случится. Нарушу ли я клятву доброго кабальеро?

— Этого не произойдет. Доверяй себе. И Суме Надежды. Она разгонит самую глубокую тьму.

Предсказания Себастьяна сбылись.

Алонсо действительно забыл об этом разговоре и ни разу не вспоминал, пока тучи над ним не сомкнулись.

Как и предсказывал отец, мысль о Суме Надежды рассеяла тьму и обозначила цель, за которую предстояло бороться: спасение семьи. Алонсо должен потратить деньги на адвоката, готового освободить Кастро.

Охваченный возбуждением, он подумал, не отправиться ли в контору немедленно. Можно забраться туда этой же ночью. Он был уверен, что инквизиция не обнаружила тайник. В противном случае Сума Надежды не пришла бы ему на ум. Если он вспомнил о ней, значит она все еще там.

* * *

Когда Алонсо пересек пустынную площадь Сан-Сальвадор, уже светало. Со дня ареста прошло больше месяца; убедившись в том, что за конторой уже никто не следит, он подошел ближе и зажег факел.

К двери был приколот кусок бумаги: «Собственность опечатана по требованию властей. Проход запрещен под страхом тюремного заключения». Алонсо попытался открыть дверь, но безуспешно; затем вытащил нож, украденный у великана, разрезал вощеную бумагу, загораживавшую оконный проем, просунул руку сквозь решетку и, нащупав крючок, распахнул окно.

Оказавшись в конторе и уверившись, что из нее вынесли все вещи, он почувствовал ком в горле. Вокруг было пусто. Стол Себастьяна, письменные принадлежности, стеллаж, книги, светильник, свечи, жаровня, кресла, шторы, сосуды из ароматической глины, подставка для кувшинов, стол Лоренсо, итальянские счеты, подаренные ему женой… все исчезло.

— Ублюдки! – гневно пробормотал он. – Не оставили ни пылинки, да испепелит их молния!

Изрыгая поток отборных ругательств в адрес бесстыжих доминиканцев, он повернулся к окну, опустился на колени, вынул камень из кладки и заглянул в открывшийся проем. Там среди каких-то бумаг по-прежнему лежала Сума Надежды. Не теряя времени, он схватил ее, положил в ранец, где хранилось письмо с завещанием, и вышел вон.

Спрятавшись в укрытии под Сеговийским мостом, он развязал суму и, увидев кучу монет, завернутых в неказистую ткань, издал восхищенный возглас. Он мигом ощутил прилив сил и благодарности. Насколько же прав был отец, утверждая, что деньги воскрешают надежду. Еще бы! Благодаря этим бессчетным монетам он воспрял духом.

Каждое утро в течение нескольких дней Алонсо отправлялся на Дворцовые плиты, пытаясь узнать имя самого авторитетного в Мадриде юриста. Как обнаружилось, все указывали на человека, который едва ли не превосходил самого Цицерона: лиценциата Мельчора де Молину. Придя к выводу, что он-то ему и нужен, Алонсо решил записаться на прием к законнику, объяснить суть дела и воспользоваться его услугами.

Показываясь на людях, Алонсо шел на огромный риск, но тем не менее не предавался унынию. С одной стороны, его высокий рост плохо сочетался с внешностью тринадцатилетнего подростка, о котором болтали в говорильнях, а с другой – с ним больше не было младенца, которого, по слухам, подросток держал на руках. Несмотря на несоответствия, услышав просьбу вызволить Кастро из тюрьмы, адвокат наверняка заподозрит, что перед ним тот самый сбежавший подросток, а потому Алонсо решил выдать себя за постороннего, желающего помочь семье несчастного в обмен на оказанную некогда услугу.