Книга Кровавый навет, страница 284 – Сандра Аса

Перебрав в памяти события, Маркес выбрал вторую версию. Он опознал свою колоду; ни шулер, следивший за Алонсо, ни он сам не увидели подмены; Хуан находился под наблюдением постоянно. И вдобавок Маркес не верил, что Хуан – предатель. Тот входил в число его самых преданных людей и неизменно выказывал несокрушимую верность. А значит, надо проучить того, кто отвечал за колоду, и с позором выгнать его из своей стаи.

Пока солдат предавался этим размышлениям, Алонсо раздавал барато – скромные чаевые, которые победитель жертвовал всем присутствующим, включая побежденных. Подачка была обязательной: суеверные игроки считали, что она притягивает удачу, а отказ от нее может привести к самым печальным последствиям.

Получатели барато – зачастую это были нищие, которые приходили в игорные залы лишь для того, чтобы держаться поближе к победителям и разжиться несколькими мараведи, – принимали деньги с радостью. Чего не скажешь о побежденных. Большинство не желало брать из рук победителя унизительную подачку, но правило оставалось правилом. Отказ от барато означал оскорбление, чреватое поединком, и мало кому хотелось в придачу к деньгам терять и жизнь.

Преисполненный решимости ради Луисы унизить соперника до конца, Алонсо обратился к Сальседо, все еще не оправившемуся после поражения.

— Сожалею о ваших убытках, сержант, – солгал он.

— Сожалеть не о чем. Я потребовал от вас реванша и теперь должен взять на себя ответственность за последствия. Поздравляю. Вам сопутствует удача.

— Она не покинет меня лишь в том случае, если я буду ее чтить; вот ваше барато, – сказал Алонсо, протягивая ему мараведи.

— Оставьте себе, – отказался Сальседо с перекошенным от стыда лицом. – Ненавижу подачки проигравшим.

— Это оскорбление, маэсе, – с нажимом проговорил Алонсо.

— Ладно, давайте сюда проклятую монету, не желаю заканчивать ночь с ножом в груди, – пробормотал сержант, взял мараведи и передал его Маркесу. – Вычтите из долга, приятель. И не волнуйтесь. Я все верну. А сейчас пойду-ка домой. Невзгоды лучше переживать с собой наедине. Прощайте.

Пока Алонсо раздавал присутствующим барато, не замечая, что некоторые подходят к нему чаще, чем водонос к фонтану, возглас Маркеса перекрыл царивший в заведении многоголосый гул.

— Внимание, кабальеро! – объявил он. – Я закрыл двери, дозорные сторожат снаружи. Начинаем игру в кости.

Публика одобрительно загудела, со всех сторон послышались радостные восклицания, а на столах откуда ни возьмись появились стаканчики с костями.

Поскольку Алонсо и Хуан ни разу не посмотрели друг на друга, последний не знал, намеревается ли его друг довести план до конца. Он не понимал, что вынудило Алонсо пойти на безрассудство и сыграть в андабобу – им еще предстояло об этом поговорить, – но, как бы то ни было, теперь Сума Надежды была набита до отказа, и рисковать снова не было нужды. Однако, увидев Алонсо, надежно окопавшегося за столом, Хуан догадался, что у друга нет ни малейшего желания останавливаться. А раз так, следовало действовать. Прекрасно сознавая, что случай с вином вызвал у Маркеса подозрения, Хуан взмолился Провидению, готовясь вверить себя Его покровительству и смириться с Его волей.

Чутье не обмануло Хуана: останавливаться Алонсо и впрямь не собирался. Не из желания заработать еще, поскольку андабоба принесла ему целое состояние, а для того, чтобы как следует отомстить за Луису. Разорив Сальседо, он нацелился на Маркеса. Перспектива обжулить в кости снедаемого подозрениями солдата казалась ему устрашающей. Кроме того, он понимал, что, если дело выйдет боком, у Хуана не будет шанса ему помочь. Он и так уже помог. Тем не менее Алонсо не мог, да и не хотел оставлять подлеца безнаказанным. Лишь обобрав его до нитки, он исполнит предсмертную просьбу Луисы и сдержит слово.