Книга Кровавый навет, страница 285 – Сандра Аса

Готовый снова вступить в бой, он присоединился к игре, которая началась за его столом. Чувствуя на себе сверлящий взгляд Маркеса, он отказался от дерзкого самоуправства и решил неукоснительно придерживаться изначального плана: делать мелкие ставки и проигрывать. По прошествии некоторого времени он пробормотал проклятие, как игрок, которого посетила и тут же покинула удача, встал и направился к столу Хуана. Как только он уселся, Хуан чихнул, прося таким образом указаний у Маркеса. Он знал, что Маркес – человек подозрительный, и счел разумным не подрывать его доверия окончательно. Солдат достал носовой платок и высморкался в знак одобрения; Хуан облегченно вздохнул. Либо хозяин ничего не заподозрил, либо все же заподозрил, но затем отбросил сомнения. Заметно успокоившись, Хуан вернулся к работе: обменял чистые кости на «печеные», спрятанные в рукаве, и вскоре обыграл всех присутствующих, включая Алонсо.

Близился рассвет, обстановка накалялась, и вот началась игра, во время которой друзья собирались нанести решающий удар: двадцать одно.

За столом Хуана, по общей договоренности, партия состояла из трех бросков. Ловко мухлюя, Хуан одерживал одну победу за другой, Алонсо делал вид, что ничего не подозревает, и упорно придерживался двух основных правил: делать небольшие ставки и каждый раз проигрывать.

Маркес, сидевший чуть поодаль, удовлетворенно наблюдал за игрой. Ему так не терпелось, чтобы Хуан расправился с палачом Сальседо, что все сомнения в верности паренька были отброшены. Маркес догадывался, что сержант не в состоянии выплатить ссуду, и Хуан, обескровив виновника расправы, по крайней мере вернет то, что Маркес потерял.

За одной партией шла другая, участники постепенно выбывали, и в итоге за столом остались только Алонсо и Хуан.

— Вы обчистили меня, приятель! – воскликнул Алонсо. – Часть той суммы, которую я при вашем участии добыл в андабобе, улетучилась.

— Фортуна переменчива, мой друг. – Хуан пожал плечами и сделал добрый глоток вина. – Иногда она возносит нас, а потом низвергает на землю. Так что, вы уходите?

— Ни в коем разе, – возразил Алонсо, предъявляя Суму Надежды. – Предлагаю вам двадцать одно в два броска. Все или ничего.

— Вы серьезно рискуете, кабальеро, – возразил Хуан.

— Я слишком много вам проиграл. Прошу, позвольте мне смягчить горечь поражения.

— Будь по-вашему, – согласился Хуан, украдкой взглянув на Маркеса и испросив его разрешения.

Хуан мог мухлевать с костями по-разному, но больше всего любил такой способ: на одной из граней кубика он проковыривал ножом отверстия, заполнял их глиной и заделывал, разглаживая поверхность. Становясь тяжелее, эта сторона всегда ложилась вниз, а сверху оказывалась противоположная – та, что была необходима.

Достойный ученик своего учителя, Алонсо прятал в рукаве четыре кости, изготовленные сходным образом. У двух из них на тяжелой стороне была единица, и, поскольку противоположные грани всегда дают в сумме семерку, эти кости всегда падали шестеркой вверх. Третья кость ложилась книзу двойкой и кверху пятеркой, а четвертая, соответственно, – тройкой и четверкой. При использовании сразу всех костей они давали ту сумму очков, которая обязательно превосходила набранную Хуаном: двадцать одно.

Оба друга устроились за столом, и их сразу же окружила толпа.