Книга Кровавый навет, страница 293 – Сандра Аса

Не пугала близость полиции и жуликов, которые превратили кладбище при церкви Санта-Крус в игорный дом под открытым небом и развлекали почивших вечным сном, раскладывая карты прямо на надгробиях. Кладбище приобрело такую популярность, что здесь собирались целые толпы, и отнюдь не затем, чтобы помолиться за души усопших. Толчея, царившая на чинном погосте днем и ночью, выходила за границы дозволенного: кладбище превратилось в подобие рыночной площади, и однажды власти запретили эти собрания. Однако запрет не принес желаемых результатов, игры продолжались, только теперь выставляли часовых со свистком, дававших сигнал, если какой-нибудь бездельник подходил слишком близко.

Наряду с защитниками и нарушителями порядка, почтенными и малопочтенными торговцами, бодрыми живыми и взбодренными мертвецами фауну площади разнообразили два других племени – водоносов и сплетников, причем центром притяжения обоих был фонтан. Он назывался Санта-Крус, однако жители Мадрида, упорно награждавшие прозвищами все и вся, пренебрегали официальным названием, предпочитая неофициальное. Фонтан был известен как «Орфейчик», поскольку в центре возвышался мраморный бюст поэта и музыканта, который, как гласил греческий миф, умиротворял демонов игрой на лире. Фонтан построили три года назад, в 1618 году, из великолепного кастильского мрамора, и он был одним из самых красивых в Граде.

Фонтан, окруженный парапетом, располагался посреди вымощенной булыжником площадки. К нему отовсюду стекались водоносы, чтобы наполнить свои кувшины, а сплетники садились на парапет и занимались своим непосредственным делом. Чуть поодаль стояли ослы, тележки и телеги – целая дорожная флотилия, – которые загораживали проезд и вызывали постоянные заторы.

Хуан и Алонсо прибыли на площадь в восемь вечера, под перезвон местных колоколов. Сумерки уже завладели небом, и обычный в этом районе хаос сходил на убыль.

Кабинет Андреса де Баскаля находился напротив церкви Санта-Крус, и мальчики стали ждать его возле храма. Растущее нетерпение мешало Алонсо стоять на месте, и, чтобы убить время, он расхаживал туда-сюда.

— Хватит метаться, приятель, у меня от вас кружится голова, – обратился к нему Хуан. – И успокойтесь уже наконец! Этот писака не представляет для вас никакой опасности. Если он откажется нам помогать, пригрозите ему хорошенько, и его мочевой пузырь лопнет от страха.

— Скажите лучше, что у него отвалится челюсть от хохота. У меня сдают нервы, и он непременно это заметит. Сразу смекнет, что я и муху не способен прихлопнуть.

— Пусть думает что угодно. Стоит ему на вас взглянуть, и он, даю слово, испугается побольше вашего.

Через некоторое время коробейники, художники, цветочницы и продавцы книг удалились. Сплетники разошлись по домам, водоносы завершили рабочий день, а патруль альгвасилов направился к улице Толедо с ее многочисленными тавернами, в которых ежедневно вспыхивали беспорядки, требовавшие вмешательства полиции.

Не успели колокола пробить девять, как дверь, за которой неотрывно следили Хуан и Алонсо, открылась, и на пороге появился Андрес. Он простился до утра с теми немногими горожанами, которые не успели покинуть площадь, и, поскольку уже совсем стемнело, поднял фонарь и затеплил в нем свечу. Оснащенный таким образом, он пошел к своему скакуну. Сознавая, что, несмотря на близость Палаты алькальдов, мадридская ночь, как правило, не сулит прилично одетым прохожим ничего хорошего, он беспрестанно озирался, однако так торопился, что не обратил внимания на две следовавшие за ним тени.