Книга Кровавый навет, страница 314 – Сандра Аса

Закончив речь, Хуан ждал реакции, которой не последовало. Алонсо сидел неподвижно, уткнувшись лицом в колени и всхлипывая. Некоторое время спустя, когда огорченный Хуан уже смирился с последствиями своего решения, он услышал голос Алонсо:

— В следующий раз, когда будете давать обещание, убедитесь в том, что сумеете его сдержать. Нет никакого Лошадиного рая, все это враки. Ну и рот у вас! Побольше Алькасара.

— Я раскаиваюсь не меньше Евы, откусившей яблоко, – с облегчением ответил Хуан. – Я надеялся, что малыш забудет, но он частенько спрашивает, нашел ли я его лошадиный эдем.

Алонсо поднял голову и посмотрел на него с глубокой грустью.

— Я понимаю вас, друг, – сказал он. – Я вовсе не чувствую себя преданным и восхищаюсь тем, как вы храните верность Антонио. В конце концов, я пытаюсь делать то же самое для родителей. Ничего не бойтесь. Я знаю, что вы любите нас обоих, и ни за что не поставил бы вас перед выбором.

— Спасибо, приятель. Вы и представить себе не можете, какой груз упал с моих плеч. Я думал, вы пошлете меня к черту.

— Я считаю вас братом, и это уже нельзя изменить.

— Вы да я – не разлей вода. А что до Кастро, я поддержу вас во всем. Не унывайте. Мы вместе найдем способ их спасти.

Теперь, зная правду, но связанный дружбой, Алонсо смотрел в лицо будущему, где у него не станет родителей.

Он закрыл глаза и попытался нащупать последнюю надежду в самом дальнем уголке сердца, но и там было очень темно.

Известие о смерти Лоренсо стало для Себастьяна таким страшным ударом, что, вернувшись в темницу после оглашения приговора, он безутешно зарыдал, даже не вспомнив о страшном испытании, ожидавшем его на следующий день.

Ярость, тоска и бессилие терзали его до глубокой ночи. Когда, уже на рассвете, ему удалось наконец уснуть, явился надзиратель и накинул ему на голову все тот же капюшон. Сначала Себастьян думал, что пришли только за ним, и облегченно вздохнул: хотя бы Маргарита не будет страдать от мучений. Увы, это длилось недолго: сидя в паланкине, он услышал зловещий лязг цепей и слабые шаги, которые тотчас же узнал.

Он был уверен, что жена не выдержит пыток. Вспоминая вчерашний день и страшные сцены заседания трибунала, он попытался бороться с мрачными предчувствиями, глубоко вдохнул, чтобы заглушить боль от мысли о жизни без нее, но, как и за день до того, на легкие словно давил камень, не позволявший набрать в них воздух. Не в силах дышать, он лил прощальные слезы.

Они добрались до пустынной площади Санта-Крус перед самым рассветом. До дневного столпотворения оставалось еще много времени, но компания инквизиторов предпочитала не привлекать к себе внимания и направилась в заднюю часть Дворцовой тюрьмы. Альгвасилы выгрузили заключенных из паланкинов, пошли с ними в подвал, провели их по нескольким коридорам, а затем разделились. Несмотря на капюшон, Себастьян понял, что его разлучают с Маргаритой. Черные тиски сжали сердце так сильно, что Себастьян, сломленный горем, споткнулся и рухнул на утоптанный земляной пол.

Тюремщики помогли ему подняться, заставили пройти по оставшимся ступеням, потом еще по нескольким коридорам. Стоял ледяной холод, рыхлые стены напитались влагой, воздух был сырым. Когда он уже решил, что его ведут в преисподнюю, ему приказали остановиться. Лязгнул засов, с пронзительным скрипом отворилась дверь, и он представил, что так, должно быть, скрипят адские врата. Его толкнули вперед, он почувствовал, что переступает порог. И когда мгновение спустя с него сняли капюшон, Себастьян с ужасом обнаружил, что действительно оказался в преисподней: в сердцевине вечного пламени.