Книга Кровавый навет, страница 337 – Сандра Аса

— Даже сражаясь до потери сознания, он уже ничего не исправит. Мы признались, Алонсо. Пути назад нет.

— Почему, черт возьми, не исправит? Признание, вырванное под пыткой, – это не признание. Это спектакль.

— Спектакль или нет, но оно влечет за собой приговор, сынок.

— Я отказываюсь с этим мириться. Должна же хоть чем-то помочь копия завещания!

— Сейчас копия бесполезна. Может быть, она пригодится, но только со временем.

— Со временем? У нас нет времени, отец. Надо срочно доказать вашу невиновность и вытащить вас из этого мрака.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты нашел способ нас оправдать, но не чтобы спасти, а чтобы очистить имя Кастро.

— Я сделаю и то и другое, вытащив вас отсюда, – не в силах больше сдерживаться, Алонсо заплакал. – Я не сдамся. Вы десятки раз повторяли мне, чтобы я никогда этого не делал, не отказывался от борьбы за то, чего хочу. А теперь мое единственное желание – вернуть вас домой, и я не уступлю, пока этого не добьюсь. Я не позволю моей мечте умереть. Как и вашей милости. Я готов сражаться с любым противником, лишь бы предотвратить вашу гибель. Я пойду куда угодно, сделаю все, что угодно, но, пожалуйста, не сдавайтесь. Не оставляйте меня одного, отец. Пожалуйста! Не оставляйте меня одного!

Хотя Себастьян старался бодрствовать, последствия пыток причиняли ему такие страдания, что разум пытался отключиться и погрузить его в забытье. При других обстоятельствах он с удовольствием впал бы в блаженную летаргию, но рядом сидел Алонсо, и ему не хотелось отпускать тоненькую ниточку сознания, которая удерживала его от падения в черный колодец небытия. Однако реальность ускользала, как песок сквозь пальцы. Он уже готов был переступить порог, за которым простиралась умиротворяющая черная пустота, но его остановили рыдания Алонсо. Душераздирающие мольбы сына причиняли Себастьяну куда больше страданий, чем боль в изуродованных конечностях, и он нашел в себе силы отступить на шаг от заманчивой двери, что вела прочь из мира. Сын призывал сопротивляться, не падать духом, не бросать его, не отчаиваться. И Себастьян не имел права его разочаровать. Пока у него остается хоть капля сил, он не покинет Алонсо. Он будет с ним. Плечом к плечу. След в след. Он станет волнорезом, рассекающим волны его печали, бинтом для его ран, поцелуем, врачующим истерзанную душу. Он пойдет с ним до конца. До самого края пропасти. Пока смерть не направит их в разные стороны, разлучив навсегда.

К тому же неожиданное и необъяснимое появление сына в тюрьме давало ему отличную возможность поведать, как противостоять тому, что вот-вот должно было случиться. Другой возможности не будет, – скорее всего, они больше не увидятся. А значит, надо совладать с собой. Превозмочь боль, преодолеть гипнотическое оцепенение, чтобы быть рядом с сыном и дать ему наставление… в последний раз.

У мальчика было в достатке смелости и сил, но ему предстояло сделаться сиротой в совсем юном возрасте, да и Священная канцелярия не оставит его в покое. Себастьян должен дать ему необходимые знания, научить уворачиваться от инквизиции, укрепить его дух – тот наверняка пошатнется, когда костер завершит первый этап его жизни. Убедить мальчика, что и в этом мире, и в другом они с Маргаритой будут осыпать звездной пылью его путь и у него никогда не будет недостатка в свете. Нужно сказать ему об этом, подарить хотя бы маленькое утешение. Зная, что сыну известно все, он, Себастьян, умрет спокойно.