Книга Кровавый навет, страница 334 – Сандра Аса

— Я предупреждал, чтобы вы не мухлевали, – заявил он с прежней властностью, надеясь, что самоуверенный тон поможет скрыть смятение. – Куда вы меня привели?

— Куда вы просили, туда и привел: в подземелье, где сидят Кастро. Если у вас желудок закрутит и захочется блевануть, не стесняйтесь, но учтите: свое обещание я выполнил. А значит, деньжата мои.

— Про желудок я ничего не говорил. Довольно болтовни, идемте дальше.

Комендант прошел через весь коридор и, добравшись до самой дальней камеры, открыл засов. Сгорбившись, чтобы не задеть косяк, он вошел внутрь и, вставив один из факелов в кольцо на стене, поманил Алонсо за собой.

— Будьте осторожны, не ударьтесь головой. Потолок очень низкий, и с вашим ростом тут не развернуться. А вот и тот, кто вам нужен. Я опустошу бурдюк с вином и тут же вернусь. Пью я быстро, так что не теряйте времени.

С этим словами он вышел и задвинул засов.

Согнувшись пополам, не в силах привыкнуть к удушливой вони и поклявшись продать душу Вельзевулу, чтобы Себастьян не оказался в этой зловонной темнице, Алонсо огляделся по сторонам. Слабый свет факела не позволял изучить эти нечеловеческие условия во всех подробностях, но тошнотворный запах, ледяной холод и целая армия грызунов давали о них исчерпывающее представление. Затем Алонсо опустился на колени, и там, на утоптанной земле, все стало ясно без света. Грязный, мокрый и скользкий пол вызвал у него новый приступ тошноты. Сначала Алонсо решил, что сырость вызвана избытком воды, но, уловив зловоние, понял, что его окружают моча, рвота и фекалии, и мужество покинуло его.

Внезапно из угла донесся слабый стон. Боясь обнаружить того, кого он ни за что на свете не хотел бы видеть в такой обстановке, он придвинулся ближе и всмотрелся во тьму.

Вскоре он различил человека с кольцом на шее, вделанным в стену. Волосы, некогда каштановые, короткие и прямые, побелели, отросли и свалялись. Под ними едва было видно обтянутое кожей лицо с заострившимися скулами, бессильно опущенными веками, клокастой бородой и провалившимся ртом, где зияли дыры от выбитых зубов. Одетый в грязные, вонючие лохмотья, узник дрожал от холода. Кандалы на запястьях и лодыжках вместе с кольцом на шее вынуждали его сидеть в неестественной позе. Алонсо увидел, как человек попытался укрыться истлевшим одеялом, но не смог: руки не слушались его. Болезненно вытянутая правая нога нелепо торчала в сторону, будто оторванная от тела.

Алонсо узнал в этом измочаленном, обессиленном тюке Себастьяна, и его разум отключил чувства, тщетно пытаясь смягчить потрясение. Глаза ослепли от слез, в ушах пронзительно звенело, нос, притерпевшийся к вони, почти не улавливал запахов, во рту поселился металлический привкус, а дрожащие пальцы ничего не осязали.

— Отец! – пробормотал он, присаживаясь рядом на корточки. – Пресвятая Дева! Что они с вами сделали?

Себастьян поднял голову, безвольно повисшую на вдетом в стену кольце, и открыл глаза.

— Алонсо? – прошептал он. – Алонсо, сынок, это вправду ты или я вижу сон?

Юноше удалось справиться с охватившим его гневом. Он одним яростным движением разогнал крыс, роившихся вокруг Себастьяна, откинул с его лица седые космы и поцеловал его в лоб. Затем поднял одеяло и укутал его.

— Это не сон, отец, – ответил он и снял шляпу, чтобы его было проще опознать. – Это я.