Книга Кровавый навет, страница 357 – Сандра Аса

Внезапно в поле его зрения появилась рука. Она протягивала зеленую свечу, которую ему дали перед началом шествия, – споткнувшись, он ее выронил. Себастьян поднял голову и увидел Дамиана Паласьоса, присевшего рядом. Взяв свечу, он собрался было благодарно улыбнуться, но на физиономии Дамиана внезапно появилось такое угрюмое выражение, что улыбка тут же увяла. Какое-то мгновение оба смотрели друг на друга: один – с разочарованием человека, получившего в ответ незаслуженную холодность, другой – с ожесточением, какое испытывают при виде убийцы.

Поведение свечника ударило Себастьяна, как тяжелый кремень, когда же он потер о него огнивом воспоминаний, в сознании вспыхнуло давнишнее утро, когда он отказался отведать жареного поросенка. Себастьян все понял. Это свечник написал донос!

Вмешательство стража порядка прервало этот немой, но такой содержательный разговор. Альгвасил грубо затолкал Дамиана обратно в загон для черни, а затем вернул Себастьяна на попечение зазевавшегося брата Николаса.

— Брат Николас! – крикнул Себастьян с земли. – Я должен немедленно поговорить с комиссаром.

— Вы желаете покаяться, сын мой?

— Напротив, – возразил Себастьян с таким энтузиазмом, что священнику показалось, будто он сошел с ума. – Я готов доказать нашу невиновность!

Попросив фамильяра Священной канцелярии позвать комиссара, брат Николас поднял своего подопечного, проявив куда большую осторожность, чем альгвасил. Он обхватил его за талию и – поскольку из-за боли в суставах Себастьян едва мог стоять – почти что поволок его в свободную часть павильона для осужденных, где инквизиторы готовы были выслушать заявления или признания, которые обвиняемые желали сделать перед оглашением приговора.

Монах и измученный Себастьян исчезли под трибуной, а остальные заключенные поднялись по ее ступеням и расселись в соответствии с указаниями двоих фамильяров Священной канцелярии. Поскольку Кастро должны были выслушать свой приговор последними, для них отвели верхний ряд, где уже сидела Маргарита. Она ждала появления Себастьяна, и в душе ее снова затеплилась надежда. Маргарита видела, как он спускался по лестнице, что вела в сердцевину сооружения, и восторженное выражение его лица наполнило ее радостью.

Себастьян же, поддерживаемый братом Николасом, оказался в темном помещении, обставленном предельно скупо: шаткий стол, два табурета и кувшин с водой, где плавали дохлые мухи. Стены были образованы бревнами, на которых держалась трибуна; пола не было вовсе – сооружение возвели прямо на земле площади Сан-Сальвадор и даже не потрудились присыпать ее опилками; повсюду шныряли крысы и насекомые; холод стоял такой, что стыли даже ресницы.

Себастьяну невольно пришло на ум, что павильон для судей выглядел совсем иначе, нежели этот свинарник, и тут вдруг появился комиссар.

— Итак? – прямо спросил он. – Что вы мне можете предложить? Порадуйте меня и скажите, что готовы раскаяться.

— Мне жаль разочаровывать вас, но я не буду этого делать, – возразил Себастьян. – Я понял, кто нас выдал. Это был Дамиан Паласьос.

— Разве теперь это имеет значение? – удивился комиссар, пожимая плечами.

— Это имеет большое значение, ваша милость, – повторил Себастьян с торжествующим видом. – Согласно регламенту Священной канцелярии, если я опознал доносчика, дело должно быть прекращено. Исходя из этого, я называю имя Дамиана Паласьоса и требую немедленно оправдать нас.