Книга Кровавый навет, страница 360 – Сандра Аса

— Вердикт: виновен в иудействе и вероотступничестве. Учитывая вопиющий характер преступлений и отказ выразить раскаяние, не допущен к покаянию и исповеди. Наказание: полное отлучение от церкви и предание во власть светского правосудия. Еретические акты были совершены у него дома и в конторе, а посему надлежит снести оба здания, посыпать участки очистительной солью и огородить до тех пор, пока не будет принято решение о постройке на этом месте священного сооружения, дабы очистить землю от совершенного бесчестья. Кроме того, сыновья, дочери, внуки и внучки упомянутого лица лишены права занимать государственные, светские и религиозные должности, сопряженные с почестями или властью.

— Маргарита Карвахаль, уроженка города Мадрида, супруга Себастьяна Кастро, домохозяйка. Хрупкое телосложение, прямые светлые волосы, правильные черты лица, глаза медового цвета, прямой нос и изящный рот. Будучи старой христианкой, эта женщина поддалась сатанинскому влиянию своего супруга, отреклась от Святых Евангелий, оскорбляла католические символы, тайно исповедовала веру Моисея и участвовала в дьявольском церемониале, проводимом Себастьяном Кастро. Подвергнутая пыткам, во всем призналась. Юридический статус: признавшаяся еретичка-отступница.

— Вердикт: виновна в иудействе и вероотступничестве. Учитывая вопиющий характер преступлений и отказ выразить раскаяние, не допущена к покаянию и исповеди. Наказание: полное отлучение от церкви и предание во власть светского правосудия.

По окончании чтения по площади пронесся недоуменный ропот. С самого начала ходили слухи, что ритуальные убийства приписывались Кастро, и никто не был удивлен приговором. Тем не менее найденное в конторе Себастьяна сердце поразило респектабельных горожан не столько из-за ужасных подробностей, сколько потому, что такая отборная новость не стала добычей городских говорилен.

Только донья Франсиска и Энрике восприняли ее как естественную и закономерную. Они очень старались скрыть свою осведомленность, делая вид, что ошеломлены не менее остальных, однако обменялись понимающими взглядами и молча поздравили друг друга. Это была победа.

Прямо под балконом, который занимали мать и сын, Мигель Валькарсель, прислонившись к стене и вооружившись художническими принадлежностями, поспешно зарисовывал эту сцену. Не ведая о том, что именно он стал причиной кровавого навета, множества несчастий и разворачивающейся перед его глазами мрачной литургии, мальчик оживлял белый лист бумаги черными штрихами, повествующими о смерти. Несмотря на печальную тему, это было настоящее произведение искусства. К сожалению, кто-то толкнул его под руку, да так сильно, что листок полетел на землю, бесчисленные ноги принялись его топтать, и в следующее мгновение он превратился в грязь. Может, оно и к лучшему, потому что несправедливость не должна существовать даже на бумаге. Однако она творилась своим чередом, и жертвы силились осознать ее последствия.

Маргарита выслушала приговор с недоумением. Она не верила, что в этом документе говорится о ней, что она присутствует на собственном аутодафе, сидит в клетке, обвиняется в ереси и, скорее всего, будет приговорена к костру.

Костер. Какая чудовищная смерть! Неужели ей действительно предстоит это вынести? Она попыталась представить себе, как ее сжигают, но одна мысль о костре вызывала такую панику, что разум не желал с ней мириться.