Онлайн книга «Кровавый навет»
|
— Свежее молоко ослицы, спеши напиться, – завывал молочник, вздымая поводья вышеупомянутого животного настолько выразительно, что в каждом зарождалось желание подойти и отведать ослиного молока. — Местное вино, выпьешь стакан, и все тебе все равно, – распинался владелец таверны, который обычно разливал свой товар на столике у входа, чтобы воспользоваться утренним оживлением, хотя, если бы прохожие последовали его призыву и понюхали означенный продукт, под конец дня в приходной книге зияли бы сплошные нули. Алонсо, как обычно, поприветствовал каждого взмахом руки и остановился поболтать с пекарем, обычно дарившим ему один или два пончика, которые, как утверждалось, «облегчали любые печали». Через некоторое время он прибыл на площадь Эррадорес – «кузнецов», где, помимо гильдии, давшей ей имя, располагались четыре других: седельщиков, носильщиков, безработных слуг, ищущих себе хозяев, и хозяев, ищущих себе слуг. Излишне говорить, что такая скученность порождала ужасающий гвалт, поскольку тамошние заведения всегда были забиты до отказа. Пока кузнецы открывали мастерские, седельщики уже сидели за столами с веером карт; пять кляч, ожидавших подковывания, заливисто ржали; их владельцы, ждавшие, когда освободится кузнец, изрыгали проклятия, поскольку тоже присоединялись к игре, заключали безумные пари и проигрывались в пух и прах; слуги и хозяева обсуждали условия найма; носильщики дремали на своих корзинах, вероятно полагая, что клиенты упадут с неба. Алонсо пересек эспланаду и свернул на улицу Сан-Хинес. Возле лавок вышивальщиц толпились дамы, вздыхавшие по какой-нибудь безделушке, кавалеры, вздыхавшие по какой-нибудь из дам, и продавцы: выстроившись у дверей, они зазывали к себе дам и, не в последнюю очередь, кавалеров, поскольку женская любовь обычно подпитывалась мужской щедростью. Юноша нахмурился, учуяв вонь, вечно царившую в этом квартале. То было неразрывное сочетание двух запахов. Один исходил от красильщиков и их тканей: эта гильдия располагалась на параллельной улице, не случайно названной Колорерос[14]. Другой струился из скорняжных мастерских, располагавшихся в галерее, тянувшейся вдоль Калье-Майор, между Колорерос и Сан-Хинес, и также получившей название в честь гильдии: галерея Мангитерос[15]. Внезапно Алонсо услышал крики. Посреди проезжей части несколько парней избивали слепого попрошайку. Алонсо с удивлением отметил, что прохожие делают вид, будто ничего не замечают, и ускоряют шаг. Лицо нищего было разбито, из носа струилась кровь, а он лишь поворачивал голову в ту сторону, откуда сыпались удары и слышался хохот; видя это, нападавшие плясали вокруг него, не прерывая избиения. Воспользовавшись растерянностью бедняги, вожак шайки вырвал у него кусок мешковины, которым тот укрывался от холода вместо одеяла. — Сжальтесь надо мной! Мне же нечем будет согреться. Если вы ее отнимете, я не переживу зиму. — Заткнись, плакса! – воскликнул парень, пнув его ногой. – Такие, как ты, загромождают улицы своими зловонными тушами, нормальному человеку и не пройти. Всех бы утопил в Мансанаресе! — Фернандо! – воскликнул Алонсо, узнав негодяя. – Что, черт возьми, ты здесь делаешь? Разве ты не должен помогать моей маме и Теодоре? — Сеньорито Кастро! Вот и наш храбрец! – воскликнул Фернандо, расплывшись в недоброй улыбке. – Надо же, какая встреча! |