Книга Кровавый навет, страница 52 – Сандра Аса

На стенах висели гобелен с изображением Пресвятой Девы, карта мира и алфавит; в двух сосновых ларях, задвинутых в угол, хранились учебные материалы; в глубине стоял большой стол, предназначенный для учеников постарше.

Как и любая начальная школа, заведение дона Мартина принимало детей в возрасте от шести до двенадцати лет, однако порой туда попадали тринадцати- и четырнадцатилетние.

Пожилой учитель преподавал Закон Божий, чтение, письмо и арифметику. Что касается последней дисциплины, то он объяснял только пять действий: сложение, вычитание, умножение, деление нацело и с остатком. Он гордился своей программой, потому что многие его коллеги отказывались обучать делению с использованием десятичных дробей, и лишь добровольцы вроде дона Мартина давали детям эти знания.

Эта особенность укрепила репутацию его школы. Но были и два других, более важных обстоятельства, сделавших ее одной из лучших в городе.

Во-первых, дон Мартин умел читать и писать, чем, как ни странно, могли похвастаться далеко не все наставники. Бесчисленное множество профессий в Мадриде страдало от самозванцев, и учительство не было исключением: десятки вымогателей открывали подпольные школы и в обмен на скромную плату работали фальшивыми учителями. Ученики прекрасно понимали, что наставник разбирается в книгах и числах хуже их самих, но, заявив об этом во всеуслышание, рисковали навлечь на себя его месть и подвергнуться отменной порке, а потому ни у кого не возникало желания совершать подобное безрассудство. Говорить об этом дома также никто не отваживался, ибо взрослые всегда защищали друг друга и родители наказали бы их за дерзость, задав трепку. Здравый смысл советовал другое: видеть, слышать и молчать. Как говорится, лучше живой червец, чем мертвый мудрец. Неудивительно, что под конец обучения сорванцы не владели азбукой и полагали, что таблица умножения – это деревянная доска, на которой мясники превращают одну куриную грудку в четыре филе.

Обширные познания дона Мартина привлекали к нему учеников, и их становилось все больше благодаря второму обстоятельству, на котором зиждилась добрая слава его заведения: умеренной плате. Официальная стоимость занятий составляла от двух до шести реалов в месяц, смотря по количеству предметов: можно было обучаться только чтению или же добавить к нему письмо и арифметику. Однако, поскольку в каждой семье было не меньше двух детей, а среднее жалованье не превышало сорок реалов в месяц, многим родителям приходилось выбирать: либо пестовать тела своих отпрысков, снабжая их пищей, либо укреплять их разум с помощью наук. Не стоит уточнять, чему отдавалось предпочтение.

Сознавая это, дон Мартин, движимый благородным стремлением бороться с неграмотностью, взимал плату в зависимости от благосостояния каждой отдельной семьи, а с неимущих не требовал ее вовсе. Однако его бескорыстие привело к тому, что доходы от обучения почти семидесяти человек с трудом покрывали расходы, и денежные трудности вынуждали его искать дополнительный заработок. На помощь частенько приходил Себастьян Кастро, который за соответствующее вознаграждение поручал ему составлять копии документов, а иной раз добавлял премию, которая, по счастливому совпадению, всегда равнялась сумме, необходимой для затыкания очередной прорехи.