Книга Кровавый навет, страница 53 – Сандра Аса

Занимаясь время от времени подобной благотворительностью, Себастьян поддерживал его и в других делах, зачастую не менее важных и весьма щекотливых. Подобно ему самому, дон Мартин происходил из новообращенных, и, поскольку сомнительное прошлое его предков не позволяло ему получить справку о чистоте крови, необходимую для мадридских учителей, Себастьян задействовал все свои связи и хитростью добыл для учителя желанную бумагу. Он же предоставил ему капитал, который позволил открыть школу, и, не довольствуясь этим, помог встать на ноги, сообщив всей округе о его преподавательском мастерстве. Если прибавить к этим одолжениям помощь в разрешении финансовых трудностей, неудивительно, что дон Мартин был готов целовать землю, на которую ступала нога нотариуса.

Такую же привязанность испытывал он и к Алонсо, который посещал его школу с шести лет. Дон Мартин продолжал учить его, хотя после тринадцатилетия мальчику надлежало перейти в грамматическую школу – так назывались училища, где готовили к поступлению в университет, преподавая латынь и другие необходимые дисциплины.

Однако все было не так просто.

Себастьян намеревался зачислить Алонсо в Городской лицей. Дон Мартин с энтузиазмом приветствовал его выбор: он сам обучался в этом заведении под руководством выдающегося Хуана Лопеса де Ойоса^[16]. К несчастью, открытие Императорской коллегии иезуитов привело к тому, что классы знаменитого учебного заведения опустели и, не выдержав конкуренции, оно закрыло свои двери в 1619 году, как раз когда Алонсо готовился к поступлению.

— Какое несчастье, Себастьян! – сокрушался дон Мартин. – Слава Богу, Лопес де Ойос давно скончался и не будет удручен, услышав это горькое известие.

— Прогресс, дружище. Времена меняются.

— Вы называете прогрессом уничтожение знаменитого учебного заведения? Городскому лицею было без малого три столетия, его безоговорочно поддерживала Корона. Он породил великих гениев пера, в том числе Сервантеса. Закрытие лицея означает закат свободной мысли. Мадрид сделается культурными задворками.

— Не стоит преждевременно отчаиваться, дорогой дон Мартин. Иезуиты учат основательно, слава их школ гремит по всему миру.

— Это не основательное обучение, а сектантская строгость! Эти приверженцы крайних взглядов лепят юношей по своему образцу, навязывая им предвзятость, которая мешает самостоятельности суждений. Они предлагают молодежи свои догмы и пресекают любое несогласие. Так они получают адептов своей веры, помимо прочего взимая с них плату, и немалую! Где теперь будет обучаться мой Алонсильо? Уж не приведете ли вы его в эту пещеру, полную безмозглых хищников?!

— Признаюсь, был бы рад. Что бы вы ни говорили, оттуда выходят образованные люди. Но следует быть скромнее в своих желаниях. Страшно подпускать мальчика так близко к церковникам. Он такой же христианин, как и я, но мое еврейское происхождение может запятнать его имя. Несмотря на мою справку о чистоте крови, по городу ходят слухи. Лучше бы держать его подальше от людей в сутанах.

— Только он, Маргарита и мы с вами знаем о еврейских корнях рода Кастро, и, поскольку ни один из нас не откроет рта, это останется тайной. Тем не менее вы делаете правильно, соблюдая меры предосторожности. Земля слухами полнится, а на Алонсо будут обращать внимание. Слишком уж он живой, слишком храбрый, слишком статный… все слишком… Такая непохожесть на других рождает зависть, сплетни и в конечном счете трудности.