Книга Кровавый навет, страница 62 – Сандра Аса

Мадридом совместно управляли Палата алькальдов Дома и Двора и Городской совет – одна от имени короля, а другой от имени народа. Головы этого двуглавого орла то и дело грызлись между собой и вместо того, чтобы объединить усилия во имя общего блага, обвиняли друг друга в несоблюдении закона, принижали успехи своего противника и превозносили свои собственные.

Ночными патрулями заведовала Палата: ее членам поручалось поддерживать порядок на городских улицах, арестовывать смутьянов и налагать штрафы. Патруль состоял из алькальда, нескольких альгвасилов и чиновника, чье присутствие было чрезвычайно важным для тех, кто совершал хулиганство или беззаконие, поскольку его показания решающим образом влияли на исход дела – все могло закончиться сплетнями, ползущими по городу, или застенком. Чиновнику всячески угождали, чтобы он представил события в более благоприятном для нарушителя свете, и мало кто воздерживался от искушения. Исключение составляли немногие порядочные люди, такие как Себастьян, который питал отвращение к подобным делишкам и не раз отказывался от целого состояния, дабы не позорить свое ремесло.

— Беда в том, что сын дона Рамона Кортеса тоже участвовал в драке, – заметил Себастьян.

— Дона Рамона Кортеса? Рехидора?

— Его самого. Представьте только: старший альгвасил Палаты алькальдов против рехидора Совета. Этого нам не хватало! Власти Града и так грызутся между собой, а тут еще и отпрыск.

— Все знают об отношениях, связывающих вас и дона Рамона со времен вашего пребывания в Тендилье. Если вы окажете услугу его сыну, это будет воспринято как знак дружбы.

— Я и вправду дорожу нашей дружбой, но никаких услуг оказывать не собираюсь. В потасовке погиб человек. Замять такое громкое происшествие сложно.

— Погиб человек? Что произошло?

— Сын Торреса и трое других задир оскорбили некоего кабальеро, и, когда тот попытался защитить свою честь, Торрес-младший обнажил меч и вонзил ему в сердце.

— Но при чем тут сын рехидора?

— Он сидел в харчевне, пил вино и, желая помочь упомянутому кабальеро, ввязался в драку. Но он дрался не слишком рьяно, пытаясь всего лишь разнять противников, и потому ни в чем не виноват. А сыну Торреса предъявят обвинение в убийстве.

— Старший альгвасил придумал, как быть. Если вы напишете, что потасовку затеяли погибший кабальеро и сын рехидора, отпрыск Торреса заявит, что был вынужден защищаться, и в худшем случае ему предъявят обвинение в нарушении общественного порядка со смертельным исходом.

— Если я не стану возражать против этой уловки, сын Кортеса также окажется виновным, чего он не заслуживает. Он пытался навести порядок, а не нарушить.

— Такое преступление карается штрафом, убийство же ведет на эшафот, хозяин. Торреса-младшего казнят.

— При всем моем сочувствии к нему, я не могу ничего изменить. Все присутствующие видели, что именно он начал драку.

— Не важно, кто и что видел, дон Себастьян. Главное – ваше подтверждение того, что вы видели своими глазами.

— Я могу подтвердить лишь то, что видели все в харчевне! И не собираюсь причинять вред невиновному, чтобы скрыть чужой грех.

— Невиновный – сын вашего друга, что вызовет подозрения.

— Да пусть это вызовет хоть дьявола из преисподней! – пробормотал Себастьян. – Я не стану плевать в лицо правосудию.