Книга Кровавый навет, страница 75 – Сандра Аса

— Мне ничто не грозит. Туда явятся все Сото де Армендия, кроме него. Он сражается в Неаполе. Так что путь свободен.

— Почему бы тебе не поухаживать за сестрой Бельтрана? Менсия Сото де Армендия еще ни с кем не помолвлена.

— Даже не заикайся! – фыркнул Энрике. – Терпеть ее не могу. Невыносимая язва, злая на язык.

— Эта прелестница откроет тебе двери в высшее общество, и ты никого не смутишь и не обидишь, а именно это произойдет, если ты попытаешься отбить Исабель у жениха.

— Но я не люблю Менсию, матушка. Я люблю Исабель.

— Тогда вместо удачи я пожелаю тебе чуда, – вздохнула, вставая, донья Франсиска. – А сейчас мне придется тебя покинуть. Духовник ждет меня на исповедь. Доброго дня.

Оставшись один, Энрике решительно выпрямился. Его не страшила непреодолимая стена, отделявшая его от Исабель. Он сломает эту преграду и вместе со своей избранницей поцелует алтарь.

Уже смеркалось, когда по городу потянулась длинная вереница экипажей, направлявшихся на торжество по случаю восемнадцатилетия Энрике Валькарселя.

Празднование проходило в семейной резиденции, роскошном особняке на пересечении улиц Пальма и Анча-де-Сан-Бернардо, ставшем плодом рискованной сделки с недвижимостью, проведенной доном Пелайо в 1601 году, когда Филипп Третий перенес двор в Вальядолид.

Отъезд монарха привел к упадку Мадрида. Аристократы, жаждавшие держаться поближе к трону, собрали свои роскошные вещи и последовали за повелителем, чужеземцы испарились, дипломаты, торговцы и все, кто желал выгодно вложить деньги, исчезли вслед за ними. Безработица достигла угрожающих размеров, сделки не заключались, продажи резко упали, строительство остановилось, особняки стояли пустыми.

Многие предприниматели разорились. Другие же, напротив, воспользовались случаем и купили пустующие поместья по бросовой цене. Подобные приобретения были крайне рискованными: если бы двор вернулся, а экономика оживилась, расходы окупились бы, а иначе владельцев ожидал крайне болезненный удар.

Все затаили дыхание, пока в 1606 году не произошло долгожданное возвращение двора и Мадрид вновь не обрел столичный статус.

Дон Пелайо был одним из тех, кто извлек выгоду из кризиса. Он приобрел два обширных участка на улице Анча-де-Сан-Бернардо, соединявшей дорогу на Фуэнкарраль со столицей, которая до переезда двора в Вальядолид пролегала вдалеке от оживленных мест, заросла бурьяном и мало подходила для человека с высоким положением в обществе.

Первоначально она называлась «улица Выздоравливающих» в честь расположенного на ней одноименного лазарета, который с годами превратился в цистерцианский монастырь, а затем ее назвали именем главы этого ордена: Сан-Бернардо-де-Клараваль. Чтобы отличать ее от Ангоста-де-Сан-Бернардо, узкой – «ангоста» – улочки в окрестностях Пуэрта-дель-Соль, ей дали прозвище «Анча», «широкая».

Противница сделки, донья Франсиска отказалась селиться на пустыре, «заросшем, замусоренном и зловонном, где тошнотворен даже сам воздух». Дон Пелайо пытался убедить ее в том, что приобретение этой земли даст большую выгоду, она же доказывала, что сделка будет рискованной. После ожесточенных споров он махнул рукой и, не обращая внимания на протесты супруги, приобрел участки, соединил их и построил величественный дворец.