Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 181 – Дэн Симмонс

* * *

Курц вышел из лифта и сразу оценил обстановку в отделении интенсивной терапии: по центру располагался сестринский пост, а вокруг него – одноместные палаты со стеклянными стенами. Три сестры, находившиеся на центральном посту, могли, не вставая из-за мониторов компьютеров, просматривать все палаты и пациентов в них. Пожилая медсестра с добрым лицом взглянула на Курца, когда он подошел к ним.

— Чем вам помочь, сэр?

— Я – Боб Рафферти, дядя Рэйчел Рафферти. Внизу мне сказали, что ее перевели сюда после операции.

Медсестра кивнула и указала на одну из палат со стеклянными стенами. Курц смог рассмотреть только ее рыжевато-каштановые волосы, такие же, как у Сэм. Остальное закрывали одеяла, трубки, мониторы и аппарат для искусственной вентиляции легких.

— К сожалению, в ближайшие дни вы не сможете ее навещать, – сказала медсестра. – После такой сложной операции врачи не хотят, чтобы больной занесли инфекцию и…

— Но она поправится после операции? Она будет жить?

Медсестра с добрым лицом только вздохнула.

— Вам лучше подговорить с доктором Фримонтом или с доктором Уайли.

— Мне сказали, что сегодня с ними не удастся встретиться.

— Да. Что ж… – Она посмотрела на Курца. – Мистер Рафферти, сегодня утром Рэйчел находилась на грани жизни и смерти. Ситуация была критической. Но доктор Уайли сказал мне, что прогноз хороший. Ей перелили восемь доз крови…

— Это много?

Женщина кивнула.

— По сути, ей заменили всю кровь, мистер Рафферти. Вертолет из службы «Полет ради спасения» спас ее.

— Ей удалили селезенку и почку?

— Да. Левую почку. Повреждения оказались слишком серьезными.

— Получается, что даже если она поправится, все равно будет находиться в зоне риска?

— Да, это значит, что в будущем болезни или несчастные случаи могут иметь для нее серьезные последствия. И ее ждет длительный период восстановления. Но ваша племянница сможет вести нормальную жизнь. – Она заметила, как Курц крепко сжимает край стола, и подняла руку, словно хотела прикоснуться к нему, но тут же опустила ее. – Доктор Сингх скоро должен освободиться, если хотите поговорить с ним о состоянии вашего брата…

— Нет, – прервал ее Курц.

Он спустился на лифте на шестой этаж и дошел по коридору до палаты шестьсот двадцать три. Курц вытащил свой «Смит-и-Вессон» еще в лифте и теперь сжимал в правой ладони, прикрывая длинным рукавом расстегнутого пальто. За три двери до палаты Рафферти он остановился.

Женщина-полицейский в штатском, возможно, из отдела по расследованию изнасилований, и еще один скучающего вида полицейский в форме сидели на складных стульях около входа в палату. Курц с минуту постоял в коридоре, но когда женщина-полицейский посмотрела на него, вошел в ближайшую дверь. В палате стояла всего одна кровать, на которой лежал древний старик. Он то ли спал, то ли находился в коме. Глаза у старика глубоко ввалились – Курц видел такое только у трупов недельной давности. Курц убрал свой «Смит-и-Вессон» в кобуру на поясе и еще около минуты стоял рядом с постелью больного. Узловатую руку старика покрывали старческие пятна и синяки от капельниц. Пальцы скрючены, ногти – длинные и желтые. Курц дотронулся до этой руки перед тем, как выйти за дверь, а затем на лифте спустился на парковку.

«Бокстер» был отличным спортивным автомобилем, но управлять им на обледенелой, занесенной снегом дороге оказалось сущим мучением. Курц ехал по Кенсингтонскому шоссе на юг, к центру города и жилому комплексу «Марина Тауэрс», когда его мобильный снова зазвонил.