Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 287 – Дэн Симмонс

— Я нес О’Тул на спине потому, что у нее массивное тело. В качестве щита. На таком расстоянии пуля двадцать второго калибра не прошла бы навылет, – сказал он, состроив максимально безразличное выражение лица.

— Так и случилось, – отозвалась Риджби. – Позвони, если еще что вспомнишь, Джо.

Она встала и пошла к юго-западному выходу из рынка.

Курц ехал в своем «Пинто» обратно в офис на Чипьюа, когда в его кармане зазвонил телефон.

— Все сделано, – сказала Анжелина Фарино Феррара.

— Благодарю, – откликнулся Курц.

— В гробу я видела твои благодарности, – сказала женщина-дон. – Ты мне задолжал, Курц.

— Нет. Давай подумаем об этом, когда я верну тебе аванс, и ты с умом распорядишься сэкономленными пятнадцатью тысячами. Иди и купи новую подвеску для своего «Бокстера».

— Я его весной продала, – сообщила Анжелина. – Он слишком медленный, – добавила она и отключилась.

В офисе пахло кофе и табаком. Курц так и не привык к последнему и чувствовал себя слишком паршиво, чтобы насладиться первым.

Все тайны компьютера Маргарет О’Тул были раскрыты. Защищенные паролем файлы, касавшиеся тридцати девяти поднадзорных, с которыми она работала, отдельные заметки – все, кроме электронной почты, также защищенной паролем. Большинство полученной информации оказалось откровенным хламом. Очевидно, О’Тул не хранила в служебном компьютере информацию личного характера. Только рабочую.

Файлы, относящиеся к досрочно освобожденным, включая Курца, содержали обычный набор – кучу неприятных фактов и ерунды, которую поднадзорные городили, приходя на регулярные встречи с ней. Из тридцати девяти человек двадцать один были помечены как «активные», то есть обязанные приходить раз в неделю, в две или раз в месяц. Ни одна из последних записей не начиналась словами типа «Поднадзорный такой-то угрожал убить меня…».

Информация была банальной до одурения. Все эти парни представляли собой обычных неудачников, многие из них имели вредные привычки, некоторые – не одну. Ни о ком из них, несмотря на холодный, профессиональный тон умозаключений офицера О’Тул, нельзя было сказать, что он хоть как-то пытается покончить со своим уголовным прошлым.

А еще ни о ком нельзя было сказать, что у него есть повод убить надзирающего за ним офицера. Надо заметить, что у О’Тул были поднадзорные исключительно мужского пола. Возможно, она просто не любила поднадзорных-женщин, подумал Курц.

Он вздохнул и потер подбородок, отозвавшийся скрежетом щетины. Сегодня утром он снова попытался побриться, медленно, балансируя на грани боли и дурноты. Потом решил, что щетина будет сливаться с оранжево-лиловой маской и слегка замаскирует ее. Кроме того, от самой процедуры бритья голова болела сильнее.

Повидавшись с ним утром, Арлин ушла из офиса. По пятницам она, как всегда, встречалась со своей невесткой Гейл, чтобы попить кофейку и поговорить. Чаще всего темой разговора была Рэйчел, дочь Саманты, которая теперь жила у Гейл. Так что сейчас офис остался в полном распоряжении Курца. Он ходил взад-вперед. От стоящих в задней комнате серверов шел шум и тепло. Из окон веяло прохладой. Вчерашний день был погожим и солнечным, сегодня же накрапывал дождь. По мокрому асфальту Чипьюа шуршали шины редких в это время суток машин.

Курц еще раз просмотрел пять листов бумаги, на которых были перечислены все тридцать девять поднадзорных. Краткие, емкие характеристики. «Похоже, я тоже могу оказаться в числе подозреваемых. Привычка профессионального следователя», – подумал он. В голову не приходило ничего нового. Даже если урезать список до двадцати одного «активного» поднадзорного, людей, с которыми она регулярно встречалась, хотя к этому не было никаких причин, нельзя было сказать, что хоть у одного из них был реальный повод стрелять в нее. С тем же успехом это мог сделать один из сотен и тысяч людей, с которыми она работала раньше. Если ходить от одного к другому, все равно на это уйдет пара недель.