Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 284 – Дэн Симмонс

— Издеваешься? – спросил Колин. – Он чуть ли не больше моего члена. Я люблю оружие поменьше, – добавил он, подняв руку с пистолетом калибра 0.32 дюйма.

Курц кивнул и бросил пистолет на водительское сиденье через окно, в котором не было стекла. Он не сомневался, что к трем часам ночи здесь не будет ни машины, ни пистолета.

— Миссис Феррара сказала, что я должен забрать какой-то конверт, – сказал Колин.

— Скажи ей, что я верну деньги к выходным.

Телохранитель многозначительно посмотрел на Курца, но потом просто пожал плечами.

— А почему в десять утра? – спросил он.

— Что? – переспросил Курц. Его голова гудела.

— Почему ровно в десять утра? С этим индейцем, завтра?

— Нечто сентиментальное, – ответил Курц, вылезая из кузова «Доджа» и идя к своему «Пинто», припаркованному около заброшенной аптеки, в которой не было ни одного целого окна.

Когда после звонка Папаши Брюса он позвонил Анжелине на ее личный номер, она решила, что он ее разыгрывает.

— Ни разу, – сказал Курц. – Я все равно найду этого убийцу ваших торговцев героином, а ты сэкономишь пятнадцать тысяч…

— Десять, – сказала Анжелина. – Я уже дала тебе пять, в качестве аванса.

— Как бы то ни было, я верну аванс и не возьму остальные деньги, в обмен на маленькую любезность с твоей стороны.

— Маленькую любезность, – повторила Анжелина. Ее голос звучал озадаченно. – Мы окажем тебе эту маленькую любезность в обмен на обещание, что ты сделаешь то, что мы просили.

— Ага, – произнес Курц. И после минутной паузы продолжил: – Вы сами заварили кашу с Крупнокалиберным нынешней зимой, леди. Посмотрите на мое предложение как на возможность закончить с этим, одновременно сэкономив деньги.

В воздухе снова повисло молчание.

— Хорошо. Где и когда? – спросила Анжелина.

Курц объяснил.

— Это не в твоем стиле, Курц, – заметила она. – Я всегда считала, что ты стараешься сам разбираться со своими проблемами.

— Ага, – устало ответил Курц. – Но сейчас я слишком занят.

— Больше не жди от меня таких любезностей, – сказала Анжелина Фарино Феррара.

Курц сидел в своем «Пинто» и наблюдал за медленно уезжающим «Линкольном». Огромный «Додж Пауэр Вэгон» одиноко стоял у неосвещенного тротуара. Кронштейны для снегоочистителя торчали, как жвалы огромного насекомого. Ржавый кузов машины будто печально глядел на чуждую ему обстановку темного гетто.

Курц тряхнул головой. «Что-то я размяк», – подумал он, заводя мотор и трогаясь. Он поехал в «Арбор Инн», чтобы хоть немного поспать. В восемь утра они с Арлин встретятся в офисе и закончат разбираться с информацией, полученной из компьютера Пег О’Тул. Проезжая мимо «Блюз Франклин», он позвонил в еще одно место и заказал столик на десять утра.

— Итак, почему ты решил встретиться со мной здесь? – спросила офицер полиции Риджби Кинг.

— Здесь хорошо кормят, – ответил Курц, глядя на часы. Было уже почти десять утра.

Они сидели за столиком в ресторанном отделении. Длинный прилавок и ряд столиков стояли посреди крытого Бродвей-Маркет. Крытые рынки были традицией Буффало и, как всякая американская традиция, знавали и лучшие дни, чем сегодняшний. Когда-то это был процветающий рынок, торговавший свежим мясом, фруктами, цветами и чочке^[56]. Окружающие кварталы были населены эмигрантами из Германии и Польши. Сейчас вокруг него сжималось кольцо негритянских гетто, и рынок оживал только к Пасхе, когда польские семьи, жившие в Чиктоваге и других пригородах, приходили сюда, чтобы купить пасхальный окорок. Сегодня половина рынка пустовала, а другая была слегка населена торговцами, предлагавшими маски и другой товар к Хеллоуину. Между прилавками ходили несколько чернокожих женщин, водя за руку своих ярко наряженных детишек.