Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 336 – Дэн Симмонс

— А кто-нибудь говорил, почему он это сделал? Этот Шон Майкл О’Тул?

— Потому что ему захотелось, мать его, – ответил Адам. – Он знал, мать его, что он долбаный сын этого долбаного майора. Ему все сходило с рук, чтоб его. Пока Элен не заставила его оставаться в школе после уроков целую неделю за то, что этот маленький ублюдок просверлил дырку в стене девчачьей раздевалки, мать его, и подглядывал за девочками, занимавшимися у Элен. Этот долбаный старый ублюдок, майор, хрен знает с каких времен всем заправляет в Неоле, и его долбаный ребеночек не знал, что ему не сойдет с рук просто прийти в школу и убить из ружья четверых, мать его. У тебя нет еще бутылочки, мать ее, а, Джо?

— Извини, нет.

— Ничего. Мы достанем еще одну, чтоб ее, – сказал Адам, улыбнувшись. Сверху у него было три зуба, снизу – два. Он достал из-за пня еще одну бутылку «Тандерберда».

— И что с ним было, с этим Шоном Майклом? – поинтересовался Курц.

Адам задумался и посмотрел на Джейка. Тот даже не моргнул, но Адам, видимо, получил от него ответ.

— Этот долбаный псих отправился в ту большую дурку в Рочестере. Потом говорили, что спустя несколько лет он сжег себя, мать его, но мы в это не верим, чтоб их.

— Не верите?

— Нет, мать их, – ухмыльнулся Адам, посмотрев на Джейка, прежде чем продолжить. – Детишки из города видели его. Он шляется по ночам в лесу и по задворкам, весь в шрамах от ожогов и в своей долбаной бейсболке. И Джейк его видел.

— Без дураков? – спросил Курц, выжидательно глянув на Джейка. Старик смотрел на него немигающим взором. Он взял у Адама бутылку «Тандерберда» и сделал большой глоток.

Адам повернулся, будто слушая Джейка, но выражение лица старого мужчины было серым и непроницаемым, как октябрьское небо над их головами.

— Да уж, – продолжил Адам. – Джейк напомнил мне, что дети обычно видят призрак Ловкого Проныры в канун Хеллоуина. На Хеллоуин Проныра воскрешает «Девятое облако», всего на одну ночь, в канун Дня Всех Святых. Я сам не видел, но детишки, которых я знаю не один год, говорят, что Проныра приходит с толпой призраков и катает их на карусели мертвецов.

— Проныра? В «Девятом облаке»? – переспросил Курц.

— Как рассказывала моя Элен, когда была жива, тогда все дети звали этого долбаного О’Тула Ловким Пронырой. Кличка, мать его, – пояснил Адам. – Сам знаешь, из этой долбаной книжки Чарльза Диккенса. «Оливер Твист», мать его.

— Ловкий Проныра, – только и смог сказать Курц.

— А еще долбаный, – добавил Адам. – Иногда просто Проныра. Он все время носил эту бейсболку «Доджеров»^[60], мать его, не из Лос-Анджелеса, а старой команды, из Бруклина.

— А что ты сказал насчет какого-то «Девятого облака»? – спросил Курц.

Адам опустил бутылку и с минуту молча смотрел на Джейка. Потом заговорил, обращаясь к нему, а не к Курцу:

— Почему нет, мать его? Почему мы должны делать одолжение этому долбаному майору?

Джейк не ответил ни словом, ни жестом.

Адам обернулся к Курцу и пожал плечами:

— Извини, Джо, Джейк не хочет, чтобы я тебе это рассказывал.

— А почему?

— Потому что Джейк хорошо знает, что любой, мать его, кто в последние двадцать долбаных лет пытался подойти к «Девятому облаку», заработал фаршированную пулями задницу. А ты ему нравишься, чтоб тебя.

— Попытаю счастья, – Курц вытащил из бумажника две двадцатки.