Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 69 – Дэн Симмонс

— Книга Песни Песней Соломона, глава вторая, стих пятый, – продолжал Папочка Соул, выкладывая перед Курцем два перезрелых яблока. – «Освежите меня яблоками».

Курц не сдержал улыбки.

— В Священном Писании действительно приводятся рецепты блюд? И там рекомендуется есть яблоки?

— Ты совершенно прав, – подтвердил Папочка Соул. – Третья книга Моисеева, Левит, глава седьмая, стих двадцать третий настолько злободневна, что рекомендует не есть «никакого тука ни из вола, ни из овцы, ни из козла» – хотя если бы у меня сейчас нашелся кусочек жирного бекона, я бы его пожарил.

Съев хлеб, Курц откусил кусок яблока, запивая обжигающим кофе. Ему очень давно не приходилось отведывать такой вкусной трапезы.

Заморгав, Пруно сказал:

— Помимо этого, Левит советует: «И никакой крови не ешьте во всех жилищах ваших ни из птиц, ни из скота». Но, по-моему, именно об этом думает наш друг Джозеф, когда дело доходит до Малькольма, воплощения Сатаны.

Папочка Соул покачал головой.

— Малькольм Кибунт – не Сатана… Сатана – это тот белый, кто снабжает его ядом. Кибунт – это Мастема из забытой книги, Книги Юбилеев.

Курц непонимающе посмотрел на него.

Пруно откашлялся, сплевывая мокроту.

— Мастема – это демон, приказавший Аврааму убить своего собственного сына, – объяснил он Курцу.

— А я полагал, это сделал Бог, – сказал Курц.

Папочка Соул печально покачал головой.

— Джозеф, такое не сделал бы ни один бог, достойный поклонения.

— Книга Юбилеев, или Малая книга Бытия, – это апокрифическая книга, – произнес Пруно, обращаясь к Папочке Соулу. И добавил, словно вспомнив нечто очевидное: – «Диаболос». По-древнегречески «тот, кто бросает что-то под ноги, мешая идти». В Малькольме Кибунте дьявольское, а не сатанинское начало.

Курц пил кофе.

— Перед тем как я отправился в Аттику, Пруно прислал мне список книг, которые я должен был прочитать. Кажется, список был совсем небольшой, но я бился больше десяти лет, и так его и не осилил.

— «Sapienta prima est stultitia caruisee», – сказал Пруно. – Гораций. «Избавление от глупости является началом мудрости».

— Фредерик всегда любил составлять списки литературы для самосовершенствования, – фыркнул Папочка Соул.

— Кто такой Фредерик? – спросил Курц.

— Это я был когда-то Фредериком, – ответил Пруно, снова закрывая глаза.

Папочка Соул пристально посмотрел на Курца.

— Джо, ты знаешь, почему Малькольм Кибунт является приспешником Сатаны, а белый человек, стоящий за ним, – это сам Сатана?

Покачав головой, Курц снова впился зубами в яблоко.

— «Йаба», – сказал Папочка Соул.

Это слово затронуло в сознании Курца какой-то колокольчик, но очень слабый.

— Это по-древнееврейски? – поинтересовался он.

— Нет, – ответил Папочка Соул, – это одна из разновидностей метамфетамина, что-то вроде «спида», только обладающая силой героина. И зависимость возникает практически мгновенно. «Йабу» можно курить, принимать как таблетки, вводить внутримышечно. И каждая доза становится вратами в рай.

— Вратами в рай, – повторил Пруно, но было очевидно, что он уже не принимает участия в разговоре.

— Дьявольский наркотик, – продолжал Папочка Соул. – Настоящий убийца целого поколения.

«Йаба». Доза «йабы». Вот где слышал это название Курц. Этот наркотик употребляли некоторые из молодых заключенных. Курца никогда не интересовали чужие пристрастия. А в тюрьме можно было раздобыть практически любой препарат.