Книга Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда, страница 68 – Дэн Симмонс

Пруно посмотрел на Курца так, словно перед ним был представитель внеземной жизни, только что телепортировавшийся из далекой галактики.

— Джозеф?

Судя по всему, сморщенному старику было гораздо теплее в утепленной куртке-пилот, подаренной ему Курцем. «Дар Софии Фарино бездомным», – подумал Курц и тотчас же улыбнулся, вспомнив, что, когда она отдавала куртку ему, это действительно был дар бездомному.

— Подвинь ящик, Джозеф, и присаживайся, – пробормотал Папочка Соул. – Мы как раз приближаемся к эндшпилю.

— Тогда я посмотрю, чем у вас кончится дело, – сказал Курц.

— Чепуха, – заметил Папочка Соул. – Игра будет продолжаться еще пару дней, а то и больше. Кофе не желаешь?

Старый негр склонился над видавшей виды электроплиткой в дальнем конце лачуги, а Курц отметил, какие могучие мышцы спины и плеч проступили сквозь тонкий пиджак. Он не имел понятия, каким образом бродягам удалось подключиться к электричеству, но плитка работала, а у Папочки Соула к тому же имелся восстановленный портативный компьютер, находившийся рядом со старым спальным мешком. В качестве заставки экран бороздили какие-то хаотические узоры, судя по всему, запрограммированные нынешним обладателем компьютера, что добавляло света к тусклому сиянию светильника.

Пока Папочка Соул и Курц пили кофе, Пруно раскачивался, время от времени закрывая глаза, чтобы лучше насладиться внутренними образами. Папочка Соул задавал вежливые вопросы относительно того, как Курц провел последние одиннадцать с половиной лет жизни, а Курц пытался отвечать на них с юмором. Наверное, в его ответах все же было нечто остроумное, потому что громкий смех Папочки Соула в конце концов вывел Пруно из задумчивого оцепенения.

— Итак, чему мы обязаны радостью твоего ночного визита, Джозеф? – наконец спросил Папочка Соул.

За Курца ответил Пруно:

— Джозефу предстоит сразиться с ветряными мельницами… если точнее, с ветряной мельницей по имени Малькольм Кибунт.

Густые брови Папочки Соула взметнулись вверх.

— Малькольм Кибунт – это не ветряная мельница, – тихо произнес он.

— Скорее это кровожадный мерзавец, – сказал Курц.

Папочка Соул кивнул:

— И даже хуже.

— Он Сатана, – вставил Пруно. – Кибунт является воплощением Сатаны. – Его влажные глаза попытались сфокусироваться на Папочке Соуле. – У нас здесь присутствует настоящий теолог. Каково происхождение слова «сатана»? Я что-то забыл.

— У этого слова корни в древнееврейском языке, – сказал Папочка Соул, хлопоча вокруг ящика, служившего столом, раскладывая на нем хлеб и фрукты. – Оно означает «тот, кто вредит, мешает и выступает в качестве противника». То есть «враг». – Отодвинув шахматную доску, он положил перед Курцем еду. – «Возьми пшеницы и ячменя, и бобов, и чечевицы, и пшена, и полбы, и всыпь их в один сосуд, и сделай себе из них хлебы», – зычным голосом произнес он нараспев. – Книга пророка Иезекииля, глава четвертая, стих девятый.

Торжественно разломив хлеб, Папочка Соул протянул кусок Курцу.

Курц знал, что дважды в неделю находящаяся неподалеку городская пекарня оставляет на стоянке без присмотра грузовик с черствым трехдневным хлебом. Бездомным было прекрасно знакомо это расписание. У Курца заурчало в животе. За весь день он ничего не съел. Взяв одной рукой мятую кружку с горячим кофе, другой он принял хлеб.