Книга Рапсодия Богемской, страница 35 – Елена Дорош

— Время жалко тратить.

Вельский поднял левую бровь и не ответил. Виктор сразу сменил тон:

— С кого из соседей начать?

— С архитектора, который архивариус, и археолога. Уж больно подозрительный перечень профессий. Все как на подбор на одну букву. Дальше по списку.

Кивнув, Виктор направился к двери. Вельский проводил его взглядом и подумал, что, наверное, и в самом деле тянет пустышку. Какой идиот, забрав камни, останется жить в том же месте? Но было во всей этой истории кое-что странное. Исчезновение ребенка — вот чего он не мог объяснить, и это мучило Вельского уже двадцать лет. Почему-то он был совершенно уверен, что пропажа алмазов на два миллиона долларов и исчезновение младенца связаны между собой.

С самого начала он твердил, что надо разыскать ребенка. Отыщется он, найдутся и камешки.

Однако вернуться к мучающей его загадке получилось только сейчас, при этом события, как выяснилось, стали развиваться в обратной последовательности: засветился один из камней.

Узнав об этом, Вельский даже не почувствовал удивления. Он никогда не сомневался, что алмазы рано или поздно появятся. В то, что камешек именно из тех, вишерских, Дмитрий Сергеевич поверил сразу. Впрочем, удостовериться в этом проще простого. Он и спустя двадцать пять лет каждый камень мог узнать быстрее, чем себя в зеркале. Большую часть партии составляли средние — не более карата, но были и крупные — от трех. Вообще вся партия как на подбор. После огранки цена выросла бы втрое. Когда камни вывезли из Перми, он решил, что несколько оставит себе и закажет Ольге колье. Правда, через полгода они с этой стервой расстались, но тема колье не перестала быть актуальной. На Ларисе оно будет смотреться даже эффектней.

Итак, камушки отлежались и стали потихоньку выползать на поверхность.

Тот, кто их украл, уверен: об алмазах давно забыли и он может двигаться дальше. Очень терпеливый этот кто-то.

Но он ошибается. Есть тот, кто терпеливее, а значит, умнее.

Ничего, скоро все тайное станет явным. Осталось немного.

Дмитрий Сергеевич встал и подошел к окну. По лужайке под окном расхаживал с газонокосилкой садовник. Вообще, Вельский не любил новых людей в доме. Каждый раз, когда приходилось нанимать кого-то из прислуги, это становилось для Ларисы сущим мучением. Ему никто не нравился, каждого служба безопасности проверяла досконально, вплоть до седьмого колена, но он все равно сомневался, и приходилось начинать сызнова.

Этого садовника взяли полгода назад и только потому, что Михалыч, прослуживший пять лет, слег окончательно и вряд ли выйдет из больницы на своих ногах. Проверка новенького, как обычно, затянулась, участок зарос сорняками, и Лариса начала бесноваться.

Дмитрий Сергеевич долго не поддавался, все ждал окончательных и успокаивающих результатов проверки, но через месяц под натиском жены все же сломался и дал добро.

Его напрягал слишком молодой возраст претендента. Кто в тридцать шесть будет наниматься в садовники? Только совсем убогий или тот, кому что-то надо в особняке такого человека, как Вельский. Однако вскоре выяснилось, что мужик, хоть не без проблем, вызванных характером ранений, полученных в так называемых горячих точках, умственно вполне состоятелен, а в садовники нанимается, потому что в поселке живет парализованная мать, которую он не может надолго оставлять одну. График себе выбил специальный, чтобы каждые три часа ходить к ней. Люди Вельского установили за садовником постоянное наблюдение и подтвердили: ухаживает за старухой и больше ничего.