Книга Рапсодия Богемской, страница 37 – Елена Дорош

— Похоже, у меня инвалидность не только в ногах, но и в башке, — констатировала злая на себя Нонна. Потом, сцепив зубы, сделала зарядку и, не завтракая, помчалась на тренировку.

По пути она приняла одно важное решение: рассказать Олегу о том, что случилось, и попросить помощи. Не для себя — для Вики. За себя она не боялась. Что возьмешь с инвалида-колясочника? Но ведь ясно как божий день: как только бандиты схватят пацана, через этого дебила выйдут именно на Вику. В то, что появление камня останется незамеченным, она не верила, как и в то, что придурок Климов если попадется, девочку не сдаст. Сдаст как миленький, еще скажет, что подружка сама ему камушек в руки сунула.

Вообще, ее проект под названием «Алмазы для Вики» оказался не просто венчурным, а провальным. Причем по всем статьям. Но раз уж так неказисто все вышло, надо, во-первых, посмотреть на ситуацию реалистично, а во-вторых, трезво оценить свои силы. Собственно, сделать это несложно. Вместе с Викой они составляют полтора землекопа, а это гораздо хуже, чем один, но целый землекоп.

Значит, шаг первый — вывести из-под удара Вику. Заставить убраться из города, чтобы где-нибудь в тихой норке та пересидела стремные времена, и одновременно постараться сделать так, чтобы даже при худшем раскладе девочка не осталась на бобах. Собственно, это уже сделано: завещание на нее оформлено по всем правилам и дожидается своего часа.

Шаг второй — посвятить в ситуацию еще кого-то. Надежного. Хотя бы для того, чтобы в случае чего просто позвонил в полицию. Конечно, Стрешнев просто звонить не будет. Как рыцарь, без страха и упрека он попрется прямо на амбразуру и ляжет там в позе героя. Вот почему она с самого начала решила ничего не говорить ни мужу, ни ему. Вика сразу схватился бы за сердце, а Стрешнев — полез в драку.

Но ситуация изменилась в корне, и это придется учитывать.

В общем, хочешь не хочешь, а помощь нужна.

И, кроме Стрешнева, обратиться с этим не к кому.

Во время тренировки она обычно отключала все мысли и просто работала. В этот раз так не получилось. Не отпускали мыслишки, не отставали. Впрочем, Олег остался ею доволен и даже посулил в награду выбить часы, чтобы они могли перенести занятия на вечер. Утро было золотым временем, но не для него. Просыпался Стрешнев тяжело, и Нонна подозревала, что причиной тому были настырные бабы. В свои пятьдесят с хвостиком Олег был все еще хорош, силен и очень крут. Нонна иногда тайно любовалась им, и по всему видно — не только она.

— Прекрати зевать, Стрешнев! — наконец не выдержала она, когда вслед за ним повторила сотый зевок. — Ты же знаешь, что это заразно!

— А ты прекрати косячить! — отбил подачу Стрешнев. — Дважды недотянула жим!

— Ты же меня похвалил! — возмутилась Нонна.

— Это была профилактическая мера. Для повышения мотивации.

— Вот еще психолог нашелся! — фыркнула она и повторять упражнение не стала.

— Не всем вам психологами быть!

Нонна посмотрела на него внимательнее. Спуску он ей не давал никогда, и обычно шутливая перепалка заканчивалась вничью, но сегодня его пасы и накаты были какими-то нервными. Непривычно.

— Я не просто психолог, а клинический.

— В курсе, — буркнул Стрешнев, не глядя на нее.

— И именно сейчас я наблюдаю чистейшую клинику.