Книга Рапсодия Богемской, страница 71 – Елена Дорош

Что?

Борман решил, что ответ на это вопрос он получит не скоро. Вельский может продолжать гон хоть до усрачки, но камни, скорей всего, легли на дно, как и Благов.

Так и случилось. Пять лет ушло у Вельского на безуспешные поиски, а потом Благов прокололся. Как именно, Борману было все равно. Выяснилось только, что крыса живет припеваючи под фамилией Хромов, имеет жену и ребенка, а обитает — где бы вы думали? — в Питере. В городе, который мог принадлежать только Борману и больше никому.

С этого момента он действовал сообща с Вельским. Разумеется, тот об этом не догадывался, но Борман следовал за ним и его людьми тенью, где бы те ни находились. Наконец они подобрались к Хромову настолько близко, что у Бормана уже слюноотделение началось в предвкушении добычи, но удача опять вильнула хвостом, обманув не только его, но и в очередной раз Вельского. Всех.

Хромова они нашли, а камни — нет. Самое гадкое, что барбосы Димана перестарались, прикончив не только Хромова, но и его супружницу до того, как он признался, куда сховал камешки. Хату его, разумеется, ободрали до цемента, но тайника не нашли.

Это был провал лично Димана, и с этого момента Борман поставил его на свой личный счетчик. Чистоплюй Вельский сам к Хромову не пошел, понадеялся на своих бобиков, а те с успехом завалили дело. Наибольшее презрение у Бормана вызвал факт, что тех двоих сразу не послали следом за семейкой Хромовых. Он все гадал почему, но этот вопрос так и остался без ответа, хотя наверняка зачем-то эти двое были Вельскому нужны.

Когда-нибудь выяснится и это. Может быть, в тот миг, когда он будет в последний раз смотреть Диману в глаза. В затухающие глаза человека, уходящего навсегда.

Впрочем, какое-то время спустя он узнал, что один из двоих приказал долго жить, загнувшись в больничке, другой, Холодный, присел на восемь годков, но когда откинулся, вновь оказался рядом с Вельским. Это было странно и очень интересно.

Борман продолжал тенью следовать за Вельским, и в этом был всего один — но какой! — плюс.

Он вернулся в свой город.

Ради этого не жаль было пережить все, что случилось. Он согласился бы пережить это еще раз, только бы оказаться в месте, откуда никогда не уезжало его сердце. Если оно еще оставалось там, где ему положено быть.

Как бы там ни было, за это стоило сказать Вельскому «спасибо».

Но радовался Борман рано. Поиск камней продолжился, сначала резво, но с течением времени все более вяло. А потом Вельский выкинул фортель: убрался в деревушку под названием Лондон и на долгие годы там застрял.

Борман грешным делом даже подумал, что на проекте поставили крест. Разумеется, решение принимал не Диман, а, как теперь говорили, финальные боссы. И что это значило? Прощено? Забыто?

Ну, может, и забыто, только не Борманом. Ему было предписано вернуться туда, куда он был назначен, но в последний момент его финальные боссы передумали. То ли инфу получили, то ли сами скумекали, а только Борман был приставлен к делу и оставлен в Питере, и это он счел хорошим знаком. Раз не вырвали из его города, значит, тот решил ему помочь.

Чуйка не подвела. Правда, ждать этой помощи пришлось много лет, но оно того стоило.

Диман вернулся. Как Карлсон с крыши. Еще более холеным и, кажется, вполне довольным жизнью. На глазок Борман даже определил для себя, что держался Вельский уверенно.