Книга Кладбищенский цветок, страница 38 – Татьяна Нильсен

— У нас в стране бесплатно учат в школах и училищах? Мне кажется, даже петухи за здорово живёшь, перестали кукарекать!

— Я тоже поинтересовался, оказывается, из бюджета выделяются специальные средства на внешкольное образование детей из интернатов и детских домов. Девочке повезло, и плюс талант. Когда она попала в коллектив, то уже была замужем за Загайновым Семёном. Прописана на территории мужа в Горячевске, улица Цементников, дом семь, квартира пятьдесят пять.

— И что мужчина даже не пытался найти или это он от неё избавился?

— Нет, – мотнул головой Павел, – когда мы пришли по адресу, то дверь никто не открыл, а соседка поведала, что Семён опустился и превратился в запойного алкоголика после того, как потерял работу на цементном заводе. Лена поддерживала его изо всех сил, пока не имела стабильной работы, ночами мыла подъезды. На скрипке пиликала, но это раздражало мужа, нередко из-за дверей раздавался шум и ругань. Прожила молодая пара вместе чуть больше года, девушка подружками не обзавелась, а уж когда муж начал закладывать за воротник, вообще стыдно было кого-то в дом приглашать. Загайнова мы всё-таки допросили, когда наступило короткое просветление. Человек, опустившийся с трясущимися руками, среднего роста, субтильного телосложения. Он свою высокую, крупную жену просто бы не поднял. Кое-как выяснили то, что жена собрала вещи и ушла, в какой день это произошло, совсем не помнит, и искать её не собирался.

— Здесь тупик, но в оркестре она с кем-нибудь сдружилась? Как она добиралась до Москвы?

— Елена со всеми была доброжелательна, но особо не сближалась. Я думаю, что стыдилась мужа. В оркестре знали, что она семейная. До Москвы из Горячевска добраться легко – электрички ходят каждый час, рейсовые автобусы и проходящие.

— Телефоны девушек проверяли?

— Конечно! Александрова потеряла свой телефон за три дня до смерти, а новый приобрести не успела, если звонила, то, скорее всего, с чужих номеров. По распечатке разговоров Загайновой ничего интересного, связывалась с парикмахерской, с дирижёром и со справочной автовокзала.

— Пытались определить местоположение абонента?

— Никаких следов, думаю, телефон убийца уничтожил.

— Ребятишек, которые труп на берегу обнаружили, допросили ещё раз?

— Конечно, они появились на другой день с родителями, но ясности не внесли.

— Итак, подведём итоги, – Елизавета Андреевна затушила сигарету и, прихватив бокалы, вернулась в гостиную, следом направился Павел, только мельком глянул с тоской на почти полный графин наливки, который остался стоять на столе. – Девушек ничего не связывает, или пока мы не знаем, что! – Долгополова налила в турку воды, засыпала кофе и поставила на плиту, показывая тем самым, что намерена скоро закруглиться с собеседником. – Разный возраст, рост, интересы, цвет волос. Кроме того, что обе были задушены и наряжены в платья и обе доверяли убийце, общего мало. Пока ничего не указывает на наличие маньяка. Необходимо собирать больше информации, не может такого быть, чтобы ни одна, ни другая не имели подруг. Должны были с кем-то делиться! Возраст такой. Жить с мужем алкоголиком и никому не поплакаться в жилетку, свихнёшься! У Елены должны остаться подружки с интерната, они там крепко дружат. А где живут родители Загайнова, почему они не приструнили и не призвали к порядку сынка?